«Грабь награбленное!» - главное правило банды Япончика. Но время Робин Гудов прошло. И стали появляться новые герои преступного мира, которые дописали в свод воровских правил новые понятия. Самые главные из них звучат так:
- не сотрудничай с легавыми;
- не ври своим и не предавай;
- не служи армии и законам государства.
Менялись времена, менялись люди, менялись и понятия. После окончания Первой мировой войны и свержения самодержавия, преступный мир стал набирать силу, расти и пускать корни, словно сорняк, с которым как не боролись, а он всё равно находил себе место под солнцем. Контролировать его государству, которое само только зарождалось, становилось на ноги, было крайне тяжело. Поэтому вначале 30-х годов органы власти, в том числе и руководство тюрем, стали заключать негласные союзы с представителями криминалитета.
Давид встречал в засекреченных архивах НКВД имена тех сотрудников администрации, которые лично занимались вербовкой главарей и их шестёрок. Конечно же были те, кто соглашался на поблажки и привилегии со стороны надзирателей. Но нашлись и те, кто расценил такое предложение о сотрудничестве, как унижение и предательство. Среди последних оказался и Витя Южный. Хотя таких, как Кутепов, с каждым годом становилось всё меньше и меньше.
За нелёгкими 30-и пришла Великая отечественная война. Появились заключённые и уголовники, которые отправились на фронт вопреки главным воровским понятиям. Были те, которые шли воевать по своей воле. А были и преступники - заключённые штрафбатов, которых бросали в бой без оружия и защиты, как пушечное мясо. Не многим тогда посчастливилось вернуться с войны. Но такие были. Угодив обратно за решётку, зеки-фронтовики были втянуты в новую беспощадную и жестокую войну. Преступным миром они были признаны изменниками и отступниками от главного воровского кодекса. А предателям на зоне уготована одна участь. Начались тюремные войны. Воры-фронтовики истреблялись за отступление от кодекса и переход на сторону власти. В историю эти войны между истинными ворами и отступниками вошли под названием «сучьи». В бараках и камерах устраивались настоящие побоища, с применением подручных, травмирующих до полусмерти, средств. Но чаще всего такие схвати заканчивались смертью «ссучившихся» зеков. Когда же охрана прибегала, чтобы навести порядок, разнимать уже, зачастую, было некого. На полу камеры лежал окровавленный труп, а все причастные к этому сокамерники сидели по своим шхонкам как ни в чём не бывало. К 50-м годам в местах не столь отдалённых понемногу стала восстанавливаться власть законников. Но какому закону они подчинялись?
- А вот, Давид Георгиевич, престольный град Владимир! – звучно и торжественно прервал тишину Тихон.
На улице было уже темно. Мелкий противный дождь к тому времени, когда автомобиль майора госбезопасности въехал в город, прекратился. Но сильный промозглый ветер разбрасывал ворохи листьев жёлто-тусклого и пожухло-коричневого цветов. Освещая фарами гладко вымытую дневным дождём дорогу, автомобиль плавно продвигался по вечернему проспекту.
- Сразу в тюрьму поедем, Давид Георгиевич? Аль переночуем где? – поинтересовался Тихон, поглядывая на начальника в зеркало заднего вида.
- В гостиницу поезжай, Тихон, - махнул рукой майор. – Хватит на сегодня событий. Устал.
Так и поступили. В девятом часу автомобиль майора подъехал к парадному входу гостиницы «Победа». Управляющая - Крупицкая Клавдия Захаровна, миловидная пышнотелая женщина 50-и лет радушно приняла их. После ужина Давид и Тихон Степанович разместились в двухместном номере.