- Я не боюсь, майор, - тихо сказал Виктор. – И, хотя мы с тобой по разные стороны баррикад, но ты меня поймёшь. На свободе, каждый раз идя на дело, думаешь про себя, что можешь не вернуться. И так ты с этой мыслью свыкаешься, что страх, боязнь чего-либо и даже смерти, проходят.
Давид его спокойно выслушал и сказал:
- Беспредел и ваши сучьи войны на зоне советской власти не нужны. Ей нужен порядок.
- И что? – стараясь оставаться равнодушным к словам майора, спросил Виктор.
- Думаю, что такое кровопролитие и тебе не по нутру? А, Виктор Тимофеевич?
- Ты к чему клонишь, начальник? – с прищуром посмотрел он на Давида и внимательно стал слушать то, что говорил ему товарищ Шелия.
- Ведь Пётр тоже погиб от рук зеков? И за что? За то, что не стал отсиживаться в бараках, как некоторые?
- Откуда ты знаешь про Петьку? – ощетинился Южный.
- Я перед тем, как тебя навестить, не только папироски в местном магазине купил. А ещё и в засекреченном архиве полдня потерял, пока про вашу семью информацию нарыл. Или ты думал, что я сюда тебе «Беломор» привёз да проведать, как тут Виктор Тимофеевич поживает? – закричал Давид. Незаметно для самого себя, он навис над столом и перешёл на повышенный тон. Но, закончив свою мысль, медленно опустился на стул и продолжил, - Нет, Виктор Тимофеевич. Я пришёл к тебе, как к человеку, которому эта резня и кровопролитие за решёткой также надоели, как и тем, кто вас всех сюда упрятал.
- Нда-а-а, - грустно усмехнулся Южный, - Виктор Тимофеевич. Давно меня так не называли. Да я и сам, признаться, забыл своё настоящее имя и отчество. Вот только..., - он запнулся и посмотрел на Давида. Его глубокие, тёмные глаза впились в лицо майора. – О брате своём я не забуду никогда. Петька. Он же добрый был, понимаешь? А я его в вору втянул. Вместе на дело с ним ходили. Босотой ещё, беспризорниками начали. По первой ходке загремел из-за меня. Он, дурак, на суде всё на себя тянул, и мой грех взял, - снова усмехнулся Виктор. Воспоминания о брате растревожили его сердце, - Да только с судьёй я к тому времени уже дважды знаком был. Знал он, сукин сын, что перед ним не мелочь воровская, а матёрый вор стоит. Вот и впаял нам десятку, одну на двоих. Мне семёрку нарисовал. Петьке же три года оттоптать зону надо было. А он дурак, на фронт попросился. Всё! Дальше я про его судьбу больше ничего не знаю.
- После войны он опять в тюрьме оказался. «Полярная сова» стала последним его пристанищем. На фронте Пётр в плен угодил. Бежал. Партизаны на него вышли, властям же и сдали.
- За что? – закричал Виктор, - Они решили, что он на немцев работает. Верно?
- Да.
Давид замолчал и нахмурился. Он дал время Кутепову для принятия информации и обдумывания правильных выводов. Минут пять они молчали.
После затянувшейся паузы, майор продолжил:
- Петра приняли за предателя. Обвиняли, что за свободу он на немцев стал работать. На зоне, как ты сам догадываешься, его тоже холодный приём ждал. Одной ночью его переводили из одного барака в другой. Там Петра уже поджидали. Репутация, как дважды предателя, опередила его судьбу. Зеки избили твоего брата арматурой до полусмерти. Потом придушили тем же обрезком. Утром его тело нашли конвоиры.
- Дай огоньку, майор, - Южный попросил прикурить, достав из рукава припрятанную папироску.
Давид протянул преступнику пачку спичек. Пока вор прикуривал, он спросил:
- Твой авторитет не остановил их. А ведь, они наверняка знали, кому Пётр приходится братом.
- Скажи мне, майор, по совести своей мусорской скажи, кто это сделал? Говори! Ну! – закричал Южный. Его нервы были на пределе, а Давид видел, что ухватил рыбу за хвост и теперь уже он никуда не денется.
- Васька Кабан.
- Кабан?! Ах же паскуда! – прохрипел Виктор. – Он же у меня из рук ел. Он же шестёрка паршивая. Руку на моего брата поднял, тварь! Знай, начальник: его уже нет на белом свете.
- Его и так уже нет на этом свете, Виктор Тимофеевич.
- Кто?
- Ты и твой брат отомщены Кахетинцем.
- Резо! – выдохнул Южный. – Значит, он всё узнал раньше меня и отомстил за Петьку.
- Выходит.
- Где сейчас Резо?
- Всё там же. Отбывает срок в «Полярной сове».
- Что ему за Кабана?
- А кто докажет? Хата на 20 человек!
Давид усмехнулся и продолжил:
- Твой брат был втянут в кровопролитную войну, беспощаднее и страшнее, чем даже Великая отечественная. Без смысла, конкретной цели. А главное, что в ней нет победителей. Только побеждённые. К ним же относятся и те, кто отдают приказы, и те, чьими руками и действиями они исполняются. Именно поэтому я приехал к тебе. Мне не нужно, чтобы ты стучал на своих сокамерников, предавал свой закон. Но я также, как и ты хочу положить конец этому беспределу. Неизвестно, сколько ещё людей падёт, и чья заточка положит тебя, как Кабана.