- А вот интересно мне. Кто всё-таки в твоём вкусе? – лукаво улыбнулся Юрка.
- А не твоё дело! И вообще, - взгляд Ильи снова скользнул по лицу Насти, - При девушках о таком не разговаривают.
Хитрая улыбка не покидала Юрку. Но дабы не нарываться на конфликт с другом, который превосходил его и в силе, и ростом, Лукин замолчал. И больше этой темы не касался.
Они вышли из спортивного комплекса и направились вдоль по проспекту, прямо к хорошо знакомой уже автобусной остановке. По дороге они шли втроём и делились своими впечатлениями от прошедшей игры.
- Нет, ну когда ты угловой им забивал, у меня аж сердце в пятки ушло, - сказала Настя.
Илья засмеялся.
- Испугалась, что ли, что не забью?
- Да нет же. Ну-у-у, или… Ну да.
- А я вот в Илюхе никогда не сомневался, - постучал Ушакова по плечу Юрка. – И когда мяч у тебя оказался, я сразу понял – у противника ни полшанса. Вот теперь я понимаю, почему тебя старостой потока сделали.
- Интересно это мне? И почему?
- А потому, что у тебя в руках любое дело спорится. И учёба, и волейбол.
Юрка ещё что-то хотел сказать другу. Что-то, несомненно, лестное и приятное. Да только автобус его уже подъехал к остановке. И больше всех этому обстоятельству обрадовался Илья.
- О, Лука, твой автобус?
- Где? А! Да, мой. Та ладно, - махнул рукой Юрка, - Я на следующем поеду.
- Ни в коем случае! Сейчас время вечернее, можешь час, а то и больше прождать. Поэтому лучше поезжай. А завтра в институте встретимся и продолжим нашу беседу.
- Ну-у-у, может ты и прав, - засомневался Лукин. Уж очень ему не хотелось ехать домой, а прогуляться ещё с друзьями.
- Конечно прав! – поддержала Настя. – Я тоже скоро домой поеду. Вот только мой автобус приедет, и я на нём отправлюсь на Арбат.
- Ну тогда ладно! – Юрка шустро запрыгнул на нижнюю ступень автобусной лесенки и, помахав на прощание друзьям, дождался, когда закроется дверца и прошёл к свободному сиденью.
Илья и Настя остались одни.
- Разреши мне тебя проводить, - сказал он.
- Да что ты, Илья! Мне совсем недалеко ехать, минут двадцать. А ты, наверное, устал после такой игры.
Но Илья стоял на своём.
- И всё же, - сказал он, - Мне так будет гораздо спокойнее.
Настя улыбнулась.
- Ну что ж! Если так, то поехали. Вдвоём даже веселее.
И, подождав немного автобус, они вместе запрыгнули в него.
- А кто такой Олег Званцев? – спросила Настя, пока они ехали в автобусе. – Лида про него несколько раз упомянула.
- Олег – капитан нашей команды. Хороший парень. Он учится на четвёртом курсе, на хирурга.
- Это его мяч был финальным?
- Да. Против его броска трудно устоять. Мы на тренировках на противоположных полях играем. Так что я это точно знаю. – Илья потёр руку, которую совсем недавно травмировал на одной из тренировок.
- А какое отношение Лида к нему имеет?
- Не знаю. Они с Гореловой трутся постоянно возле него. На тренировках, соревнованиях.
- Быть может, он им нравится?
- Наверное. – Илья посмотрел на её лицо, которое время от времени освещали уличные фонари, мелькая в автобусном окне. – Похоже, мы приехали.
- Остановка «Арбат»! – объявила кондуктор. – Молодые люди, вы же спрашивали до Арбата?
- Да-да, мы спрашивали, - обозвалась Настя. –Уже выходить?
- Ваша остановка!
- Пойдём. - Илья встал со своего места и подал руку Насте.
- Вы очень галантный кавалер, - улыбнулась она в ответ.
Увлечённые беседой, они вошли в Серебряный переулок.
- А вот и мой дом, - сказала Настя, указывая на здание с табличкой «№3», - Точнее, моего дяди. А если быть ещё точнее, то вовсе и не дяди.
- То есть как? Давид Георгиевич не…
- Нет, - покачала она головой, - Он знал моего отца. Давид Георгиевич случайно… Точнее, по работе, попал к нам в Оротукан. И там мы с ним совсем случайно встретились и познакомились. - Настя указала рукой на лавочку, что преспокойно стояла возле дома, в самом сердце старого дворика. – Давай присядем?
- Давай.
Вместе с Ильёй она опустилась на скамейку. Разговор продолжился:
- Давид Георгиевич предложил мне помощь в память о моём отце. Папа был полевым хирургом и спас ему жизнь в сорок первом.
- А зачем же ты всем сказала, что вы родственники?
- Давид Георгиевич велел. Он сказал, что тогда не будет всяких домыслов и сплетен. Сам же понимаешь, - Настя опустила глаза вниз, - Сразу придумали бы люди про нас не Бог весть что.
Илья нахмурился. Он хотел что-то сказать, но не успел. Настя продолжила:
- Давид Георгиевич очень хороший человек. Но я больше не могу пользоваться его добротой. Не хочу мешать ему и путаться под ногами.