Петрович осторожно подкрался к измученному малышу и открыл капкан. Бедолага, переваливаясь с лапы на лапу, при этом заметно хромая на ту, что была заложницей стальных зубов ловушки, подбежал к дереву, на котором разгоралась драма. И, судя по всему, кульминация уже была близка.
К этому моменту медведица подобралась совсем близко к браконьеру. Тот, кто хотел обидеть медвежонка, был уже на расстоянии вытянутой руки от неё. Ещё полметра… Одним взмахом увесистой лапы, мать повалила браконьера на землю и, мигом спустившись вниз, жестоко расправилась и с ним. Медвежонок бегал вокруг неё и жалобно стонал. Когда же медведица, убедилась, что больше никакая опасность им с малышом не угрожает, она обняла его лапой и принялась жалеть и зализывать рану.
А Петрович, освободивши беднягу из пут, сразу же поспешил убраться подальше от того места, опасаясь, что медведица и его может принять за обидчика.
После этого случая за лесником закрепилась слава жёсткого, но справедливого человека. А те, кто со злым умыслом браконьерничали, боялись и обходили его земли десятой дорогой. Потому как знали: если попадутся, то пощады им не будет. Не такой он был человек, чтобы деньгами с ним можно было договориться за убийство. Да и запугать старика не было никакой возможности. Не из робкого десятка оказался Иван Петрович.
Не было настроения разговоры разговаривать в этот вечер. В избушке лесника они посидели не долго. Ведь на утро Давид и Владимир Иванович должны были вернуться обратно в Магадан. А может быть и не это было причиной их унылого настроения. С одной стороны, погода грусть-тоску нагоняла на собеседников. А с другой – это ведь был последний вечер пребывания Давида в Оротукане. Вряд ли ему придётся здесь ещё когда-либо побывать. Но не знал майор тогда, что судьба уже распорядилась несколько иначе, и ему предстоит пробыть в посёлке немного дольше, чем предполагалось.
Глава 5
К утру дождь стих. Небо было затянуто серыми тучами, которые проплывали над головой, сменяя друг друга. Порой казалось, что они задевают даже деревья, робко дотрагиваясь до верхушек стройных лиственниц своими раздутыми, налитыми осенней печалью, телами. Утренний воздух был прохладен и бодрил всех, кто попадал в его объятия и беспокоил своей повседневной навязчивостью да суетой. Было всего семь часов утра.
Давид вышел из дома, в котором жил с первого дня своего пребывания в Оротукане. В правой руке он крепко сжимал ручку чемодана, сопровождавшего своего хозяина во всех командировках и рабочих поездках. Стоя на крыльце, Давид внимательно осмотрел двор. В стороне, у самого забора его уже ждал служебный автомобиль, за рулём которого сидел Владимир Иванович и неторопливо курил папироску. Увидев издалека своего пассажира, Звягинцев спохватился. В ту же минуту выскочил он из машины и заторопился навстречу майору.
- Доброе утро, Давид Георгиевич. Разреши подсоблю?
И Владимир Иванович протянул ему руку, чтобы принять поклажу. Но Давид покачал головой и, не выпуская из ладони ручки чемодана, самолично донёс его до автомобиля.
- Доброе, Владимир Иванович! – бодро ответил майор.
- Выспался, отдохнул перед дальней дорожкой?
- Ещё бы! Всю ночь проспал с открытым нараспашку окном. На свежем воздухе, - и Давид глубоко вздохнул.
- На свежем воздухе оно, конечно, знатное дело! – согласился с ним Звягинцев и тут же отчитался, - К дороге всё готово. Машину я проверил, прогрел. Топливо тоже залито. До Магадана без дозаправки хватит. В общем, можем трогаться.
- Тогда вперёд!
Давид уложил в багажник свой чемодан. Пока Звягинцев умащивался в своём водительском кресле, майор остановился у распахнутой двери пассажирского места и напоследок огляделся вокруг.
«Красиво тут. Спокойно и красиво. Места живописные и дышится легко. Как в горах», - подумал Давид. Мысленно попрощавшись с Оротуканом, он опустился на заднее сиденье служебного автомобиля и захлопнул за собой дверь.
Где бы не бывал товарищ Шелия, в какие уголки необъятной Родины ни забрасывала его судьба, а везде, во всех поездках своих и командировках вспоминал он о своей Грузии. И тосковал, безумно тосковал по ней.
- Ничего не забыл, товарищ майор, - обернувшись через правое плечо, спросил его Владимир Иванович.
- Всё забрал. Всё моё со мною, - как-то угрюмо, даже где-то грустно, ответил Давид.
После этих слов автомобиль плавно сдвинулся с места и выехал за ворота. А через 20 минут Давид Георгиевич и товарищ Звягинцев уже успели покинуть посёлок, и Оротукан остался вдалеке. Но пауза затянулась. Пока Давид размышлял о чём-то своём, Владимир Иванович не решался начать разговор первым. Это сделал сам майор.