- А с Инессой вы потом как встретились?
- Двоюродный брат её отца взял Либу к себе в мастерскую, научил швейному делу. И к двадцати годам она уже была известной модисткой в Москве. Как-то раз я тоже заглянул к Якову Моисеевичу Кацману, костюм себе новый справить решил. А ко мне в прихожую вышла Либа. Но к тому времени она уже стала Инессой Коган. Всю дорогу, пока мы шли с ней по длинному коридору, Инесса благодарила меня, что оставил их семье главные религиозные святыни.
- Которые, судя по твоему рассказу, стоили не малых денег.
- Это да. Зла за арест отца и конфискацию награбленного она на меня не держала. И с тех пор мы с Инессой в хороших приятельских отношениях.
- Давид Шелия может дружить с женщинами? – усмехнулся Петр, - Это что-то новенькое. Ты только Колосову и Одинцову такое не говори. Они тебя на смех поднимут.
- Да что я!? Со мной всё решено! И я такому повороту в своей судьбе очень рад. Ты мне лучше скажи: как тебе Кира?
- Пока впечатление неоднозначное.
- Поясни.
- Ну вот посуди сам. Внешне она очень даже ничего! Высокая, стройная, статная брюнетка. А глаза какие!
- Ну-у! А характер?
- А вот характер, конечно, резкий.
Давид засмеялся.
- Выходит, не по зубам Кира бравому дипломату.
- Вот ещё! – возразил ему Пётр, - Поживём-увидим. Хотя, признаться честно, - он наклонился поближе к Давиду и тихо продолжил, - С такими барышнями по типажу, как Кира, мне общаться ещё не доводилось.
- Да-а-а, с ней не всё так просто, брат. Она – девушка с характером.
Пётр кивнул головой и добавил от себя:
- А ещё у неё отличное чувство юмора. И потом, как там у альпинистов говорится? Чем выше вершины, тем сильнее их хочется покорить?
- Ну тогда дерзай, альпинист, - улыбнулся Давид.
И в этот момент в комнату вернулась Инесса. Она буквально сияла от гордости за свою работу.
- От и хорошо, шо ви сидите. А то бы пришлось и вас приводить в порядок, подымать из обморока. – Она выровняла спину и, поправив кокетливо свою причёску, торжественно продолжила, - Итак, сеанс неземной красоты! Кирочка, входите!
И на пороге рабочего кабинета Инессы Коган появилась Кира Калинина. На её стройной фигурке красовалось элегантное платье прилегающего силуэта, прикрывающего колени, с зауженной книзу юбкой и открытыми плечами. Оно было сшито из шёлкового жаккарда изумрудного цвета. К платью в комплекте шла лёгкая накидка на плечики шоколадного цвета, тоненький поясок на талии и туфли-лодочки того же оттенка, идеально подходившего под её глаза. А тёмно-каштановые волосы Киры тяжёлыми, густыми прядями лежали на оголённых плечах. На лице её практически не было косметики: немного подведенные карандашом глазки, лёгкая смолянистая тушь на ресничках, пухленькие губки девушки стали немного ярче. Вот и всё! Этого хватило, чтобы подчеркнуть, а не перечеркнуть, красоту юной красавицы.
- У меня нет слов! – сказал Давид и посмотрел на друга.
Пётр сидел молча. Он старался не моргать, чтобы не упустить что-то важное и прекрасное в Кире, которое теперь было видно невооружённым глазом.
- Да-а-а, - выдохнул, наконец, Пётр. – Хороша-а-а.
- И это ещё не всё! – интригующе проговорила Инесса. – Держитесь за своё сердце, товарищ майор. А в прочем, о чём это я? Оно уже давно не принадлежит вам.
- Я с этим даже спорить не стану, - улыбнулся Давид и замер в предвкушении.
- Тогда, попросим войти королеву этого вечера!
И в комнату вошла Настя. Она была похожа на мечту: наполненная светом, невесомая и прекрасная. Её свадебное платье - это кусочек неба. Немного легкомысленное, доверчивое, любознательное облако спустилось с небосвода и окутало девушку. Лёгкая тафта белоснежного цвета, паутина кружева и тюль как будто бы были созданы именно для этого дня. Платье с закрытыми плечами, аккуратненьким воротничком-стоечкой и длинной юбкой «в пол», расширенной книзу, было настоящим произведением искусства.
- И шо же вы молчите, как риба об лёд, товарищ майор!? – сказала Инесса и посмотрела на Давида. – Скажите уже хоть шо-нибудь за наряды.
- Они бесподобны. - Он встал с дивана и подошёл к своей невесте. Взяв Настю за руку, Давид выдохнул, - Ты – просто чудо! Ангел во плоти!
- Не преувеличивай, - смутившись, сказала она и опустила глаза вниз.
В комнате повисла пауза, которую очень быстро прервала Инесса: