- Ни в коем случае не уклоняйся от мужских комплементов, моя дорогая. Их так редко есть, шо отказываться лишний раз послушать за себя хорошую не надо. Пользуйся моментом и вниманием мужчин, - сказала модистка и тяжело вздохнула, подумав о чём-то своём.
Тут к разговору подключился и Пётр:
- Красотки, обе! Что и сказать! Невеста и свидетельница ей под стать! – Он взглянул на часы и поторопил всю честную компанию, - А между тем уже половина пятого. Нам нужно ускоряться.
Давид подошёл к Инессе и, сунув в кармашек её элегантного платья несколько пёстрых купюр, галантно поцеловал её ручку.
- Спасибо тебе.
Она хитро улыбнулась и заметила:
- Ваше «спасибо», товарищ майор, как я успела заметить, - взгляд её спустился до уровня кармана, в котором уже лежала кругленькая сумма, - Намного больше, чем моя сегодняшняя работа.
- Ох и зоркий глаз у тебя, как я погляжу, - усмехнулся Давид. – Сегодня день такой, мелочиться не хочу. Да и к тебе мы не в последний раз приехали. Моей будущей жене и теперешней невесте нужны самые лучшие и модные наряды. Так и где же их таки найти, как не здесь?
Инесса присела перед ним в глубоком реверансе.
- Рады вам завсегда! – тихо сказала она и, склонив голову на бок, с благодарностью добавила, - Спасибо за отца. Вся наша семья вам, шо называется, благодарна. Ми ваши должники. А когда евреи признаются, шо они кому-то таки должны, то знайте за правду – это много стоит!
Давид только улыбнулся ей в ответ. Он не стал заводить разговор на этот счёт и, взяв свою невесту за руку, повёл Настю к выходу. А дело было в следующем: благодаря прошениям о пересмотре приговора, которые Давид самолично отправлял в прокуратуру с просьбой смягчить наказание для старого ювелира, Хайфмана Ефима Израилевича из лагеря перевели в колонию-поселение. А там уже была сформирована своя еврейская община, в которой предприимчивые сыны рода Израилева устроились не хуже, чем на воле. Вот только его собственной семьи рядом не было. Но послабление режима и уменьшение срока отбывания наказания с пятнадцати лет до восьми, сильно радовали старого Хайфмана и его родных, которые уже начали готовиться к возвращению отца семейства и долгожданной встрече с ним.
За подругой следом отправилась и Кира. Кокетливо подмигнув Инессе и, переведя лукавый взгляд на Петра, Кира вышла из кабинета модистки. В комнате осталась сама Инесса и Пётр, который уже было направился к выходу, но хозяйка кабинете его задержала:
- Завсегда буду рада увидеть вас снова в моей скромной обители, - сказала она, - Я ведь знаюсь не только на женских нарядах.
Инесса, походкой домашней кошечки, обошла вокруг Петра и приблизилась к нему в плотную. Она положила свою ладошку на плечо Великого и, нежно проведя пальчиками по его груди, сказала:
- Что касательно за одеть мужчину, как, впрочем, и наоборот, я тоже слыву не абы какой мастерицей.
- Я это сразу понял, едва вас мне представили, - закашлялся он.
Пётр видел настрой Инессы и хорошо понимал, что ещё пару минут её сладких речей, и он уже никуда не поедет. А подвести лучшего друга в такой важный день Пётр никак не мог. Великий принял одно правильное и мудрое решение:
- Я обещаю вам, мадам. Ой! Простите, мадмуазель, что сразу же после свадьбы моего друга я непременно загляну в ваше ателье и мы вместе с вами подберём мне пару…
- Пару? – удивлённо, даже с неким разочарованием переспросила Инесса.
На что Пётр в ту же секунду обратил внимание и исправился:
- Ну-у-у, немного больше костюмов или чего другого. А сейчас, - он взял Инессу за ручки. Поцеловав обе, Великий сразу же продолжил, - На сим вынужден откланяться. Желаю вам здравствовать и до скорой встречи.
И был таков. Взяв со столика пачку папирос, Инесса мастерски заправила одну из них в мундштук и закурила. Медленно подойдя к окну, она отодвинула в сторону занавеску и стала наблюдать за тем, как майор госбезопасности, его невеста и свидетели садятся в автомобиль.
«И шо же надо этим мужикам? Сидишь ровненько на заду – никто тебя в упор не видит. А как идешь на абордаж, так удирают так, шо аж пятки сверкают. Шо за народ?», - вздохнула Инесса и сбила пепел с папироски в хрустальную пепельницу.
Глава 40
Автомобиль майора госбезопасности остановился в Первом Вражском переулке, у входа во Фрунзенский ЗАГС. Он был одним из первых отделений записи гражданских актов, появившийся в 1918 году, по распоряжению пришедших к власти большевиков. До этого регистрацией браков, рождений и смерти занималась церковь, а не государство. Среди известных людей страны, в этом ЗАГСе засвидетельствовали своё семейное положение И. В. Сталин, Б. А. Пастернак, С. А. Есенин.