- Вы отлично танцуете, - тихо шепнул ей на ушко Великий, - Где-то учились?
- Немного. Моя бабушка настояла, чтобы я танцам училась. Поэтому я с семи лет ходила в балетную школу.
- Ваша бабушка – очень мудрая женщина, с хорошо развитой интуицией. – И снова он стал кружить Киру в вальсе «Солнца».
- О-о-о! Я смотрю, что веселье уже идёт полным ходом! – резким, почти писклявым голосом произнесла низенькая, пухленькая женщина лет сорока. Она была в розовом платье с пышными воланами по низу и рукавам. Полная противоположность начальницы, которая подвела всю четвёрку к залу росписи.
От неожиданного появления сотрудницы ЗАГСа Настя аж подпрыгнула. Вскочив со стула, она подошла к Давиду и взяла его за руку. Пётр с Кирой тоже остановились. И вроде бы музыка перестала играть. Вроде бы начинается торжественная часть вечера, а Пётру как-то не очень хотелось отпускать от себя Киру. Но та будто бы пташка выпорхнула из его рук и подбежала к невесте.
- Здравствуйте! – поздоровался Давид.
- А что же вы не проходите, товарищ Шелия? Мы вас ждём в зале росписи.
- Он ведь занят.
- Уже нет. Прошу. – Она развернулась в направлении зала и повела их за собой.
Внутри, в самом центре зала стоял широкий стол. Именно к нему и подвела жениха и невесту дама в розовом платье.
- Разрешите представиться. Меня зовут Лариса Дмитриевна. Я буду вести церемонию. – Отрекомендовав себя, женщина тоже подошла к столу и взяла в руки плоскую красную папку. – Уважаемые новобрачные и гости. Все ли собрались? Никого не ждём больше?
Давид ответил:
- Все на месте. Можем начинать.
- Ну что же. Попрошу жениха и невесту выйти вперёд. – Лариса Дмитриевна набрала побольше воздуха в лёгкие, будто оперная певица, и начала со вступительной части. Потом же перешла к вопросам, - Плетнёва Анастасия Павловна, является ли ваше желание стать женой товарища Шелия Давида Георгиевича добровольным?
- Да, - кратко ответила Настя и от смущения опустила глаза.
- А ваше желание, Шелия Давид Георгиевич, взять в жёны гражданку Плетнёву Анастасию Павловну? Является ли оно добровольным?
- Да, - не колеблясь, ответил Давид и положил свою руку на ладошку Насти, которая покоилась на его локте.
- Теперь, в знак своей взаимной любви и верности обменяйтесь кольцами.
Без промедления Пётр достал из кармана своего пиджака коробочку и раскрыл её. Два обручальных колечка будто утопали в красном бархате. Он протянул коробочку жениху и невесте. Давид первым достал кольцо и надел его на безымянный пальчик Насти. Она не могла отвести взгляд от ослепительной красоты этого, важного в жизни каждой девушки, украшения. Колечко было идеально подобранно и точно село на пальчик невесты.
- Теперь твоя очередь, - шепнул ей Давид.
Настя смекнула в эту минуту, что залюбовалась красотой поблёскивавшего на её руке колечка.
- Да-да, - и Настя извлекла всё из той же коробочки оставшееся кольцо. Оно было несколько больше и массивнее, чем её собственное. Но той же формы и литья. – Они одинаковые?
- Именно, - и Давид, немного поправив кольцо так, как ему было удобнее, снова посмотрел на женщину-церемониймейстера.
Лариса Дмитриевна склонилась над столом. Раскрыв книгу Регистрации актов гражданского состояния, где уже значились имена и фамилии новобрачных, она продолжила:
- Тогда прошу подтвердить свои слова подписями. Прошу, - Лариса Дмитриевна приветливо указала рукой на лист записи. – Сначала жених, потом невеста. И свидетелей мы тоже попросим оставить свои росписи.
После письменного подтверждения всей серьёзности своих намерений, Давид, Настя и их друзья вернулись на свои прежние места.
После всех проделанных ритуалов, Лариса Дмитриевна во всеуслышание, торжественно и громогласно сообщила:
- От имени Союза Советских Социалистических Республик объявляю вас мужем и женой! Жених, - обратилась она к Давиду, - Можете поздравить невесту.
- Теперь уже жену, - поправил её Пётр, выглядывая из-за плеча друга.
Давид наклонился и нежно поцеловал Настю. А Пётр и Кира весело захлопали в ладоши и дружно закричали, повторяя одно и тоже слово по слогам:
- Поз-драв-ля-ем! Поз-драв-ля-ем!
- Я тоже вас поздравляю, Шелия Анастасия Павловна. – Майор специально сделал ударение на свою фамилию, которую отныне будет носить и его возлюбленная. – Теперь ты моя перед Богом и людьми. И никто отныне не посмеет тебя обидеть.