- Это была какая-то ошибка. Зоя Андреевна хотела видеть кого-то другого. Студентку с третьего курса. Мою тёзку.
- Как тёзку? А фамилия? Ты ведь на весь институт одна Плетнёва. Или нет? – Юрка сам засомневался в своих словах.
- Выходит, что не одна.
- А она теперь и не Плетнёва вовсе, - вдруг проговорил Илья. – Шелия? Так звучит фамилия твоего майора?
- Во-первых, не майора, а мужа. А во-вторых, Шелия – теперь и моя фамилия, - обижено ответила она Илье и добавила, - Мне пора. Меня уже ждут. Кира, ты идёшь?
- Иду.
Настя пошла к выходу, а Кира, покрутив пальцем у виска, посмотрела на Илью и побежала следом за подругой.
- Ты не сердись на Ушакова. Он просто тебя ревнует.
- К кому? – грустно усмехнулась Настя, - К моему законному мужу?
Она остановилась на крыльце и осмотрелась вокруг. У обочины, по другую сторону дороги стоял чёрный автомобиль.
- А вот и он! – и на лице Насти расцвела радостная улыбка.
Казалось, теперь все печали были позади.
Глава 47
На календаре было десятое декабря. Белые пушистые снежные мухи кружились в воздухе в сонном танце зимы. Кто-то из них вращался медленно, кто-то исполнял быструю мазурку под музыку ветра, играющего ветвями спящих деревьев. Казалось, он то нежно и мягко, то резко и жёстко затрагивал струны скрипок, гитар и виолончелей. Наряженные в ослепительно белые кружевные платьица снежинки летали в воздухе и неслышно ложились на землю, крыши домов, деревья, покрывая всё вокруг белой пеленой. Зима, будто заботливая мать, укутывала в снежное пушистое одеяло всё и вся, защищая от беспощадных сковывающих морозов.
Чёрно-серые, изношенные и разодранные ветром и дождями лохмотья пустынных осенних улиц, мостовых, парков и скверов природа сменила на белоснежное нарядное платье невесты. Всё преобразилось вокруг. Всё сверкало серебром и алмазами. Пришла зима.
Всё чаще стало видно детвору, спешащую с санками на снежную горку. Ребята постарше, в компаниях и поодиночке, торопились на катки, держа при себе коньки. Неторопливо молодые мамы с колясками и санками прогуливались по улицам. Школьники, не сильно-то торопившиеся со школы домой, то и дело забрасывали друг друга снежками. Они весело щебетали и толкались, то и дело падая в сугробы. Даже молодые парочки, любуясь снежными пейзажами, прогуливались то тут, то там.
Шумно и весело стало в столице и её окрестностях с приходом зимы. Ушла осенняя тоска, тревога, пустые переживания.
Алексей и Наталья шли по длинному, гулкому коридору следом за врачом одного из отделений Первой психиатрической больницы. По правую сторону непрерывной чередой протянулись палаты для душевно больных пациентов. Проходя мимо, редкие посетители слышали, как оттуда доносились вопли, крики и стенания тех, кому не повезло угодить за стены этого учреждения. Несвязные разговоры, лишённые всяческого здравого смысла, тревожное улюлюканье и стоны слышали Алексей и Наталья. Но, не поддаваясь ужасу и панике, они спешно прошли отделение для буйных. Далее следовало отделение для самоубийц. Доктор остановился у пропускного пункта и стал что-то говорить дежурной медсестре.
- Какое жуткое место, - тихо сказала Наталья, - Мне здесь невыносимо.
- Это тебе не санаторий. Психушка как есть.
Косясь на белую дверь по правую руку, она услышала протяжный вой.
- Это же просто ужас! Как она здесь может находиться? Бедняжка!
- Раньше надо было думать, - пробурчал себе под нос Алексей. – Тоже мне, удумала. Из-за Шального вены себе резать. Да у него их столько было. Да и будет. Думаю, на одной только Насте его блудливая натура не остановится.
Тут к ним подбежал доктор и услужливо сказал:
- Пойдёмте за мной. Только прошу вас, тихо. Не привлекайте к себе внимания медперсонала, и уж тем более пациентов.
И опять длинный коридор. Снова палаты со своими душевно больными обитателями, и ужасные, душераздирающие звуки.
Дойдя до конца коридора, Алексей и Наталья остановились.
- Ждите меня здесь, - сказал спешно доктор. Было видно, как он нервничает. Ведь не каждый день он встречается с посетителями. Да ещё и из генеральной прокуратуры, где работал Колосов в должности следователя.
Их внимание привлёк старик лет семидесяти. Он неподвижно сидел на стуле возле процедурной и смотрел прямо перед собой, не моргая и не замечая никого вокруг. Безжизненное, не выражающее никаких эмоций лицо его было сморщено от страданий и старости.
- Здравствуйте, - как-то рассеяно и неуверенно поздоровалась с ним Наталья.
- Ты чего? – спросил её Колосов.
- Поздоровалась. Он же смотрит на нас.
- Он вообще не пойми на кого смотрит. Нам же сказали: не привлекать к себе внимания. Учреждение это закрытого типа. Мне многих трудов стоило сюда попасть. – Алексей вдруг усмехнулся.