Безумно скучая по мужу, Настя всё время старалась отвлечь себя от тревожных мыслей. Они же, будто ядовиты змеи вползали в её голову и заставляли тосковать по мужу ещё сильнее. Завалив свой письменный стол учебниками и конспектами, Настя все ночи напролёт готовилась к зачётам и экзаменам. А после, уставшая и замученная она ложилась в холодную, такую огромную для неё одной кровать. Одиноко засыпала и точно также одиноко просыпалась, думая всё время о нём.
Дни стали тянуться немыслимо долго. Казалось Насте, что не было им ни конца, ни края. А от Давида ни весточки. Придя однажды домой из института, Настя почувствовала лёгкое недомогание. Оставив свою сумку с учебниками и тетрадями в прихожей, она побрела в спальню. Уставшая, без сил Настя повалилась на кровать. Глядя на фреску перед собой, она размышляла:
«Надо что-нибудь поесть. С утра во рту маковой росинки не было. – Но от одной мысли о еде ей стало тошно. – Нет, лучше чайку себе заварю. А где же Александра Фёдоровна? Ах да! Я же сама её отпустила на день рождения внучки. Пусть развеется. А то сидит возле меня, как на привязи».
Она встала на ноги. Идя на кухню, Настя решила для себя, что сегодня никаких конспектов и учебников она читать не будет. Отдохнуть надо бы. А что лучше может помочь переключить мысли, направить их в другую сторону? Конечно же, хорошая книга. За ней Настя сразу после кухни отправилась в кабинет Давида. Спросив заранее разрешения у мужа посещать рабочий кабинет на время его отъезда, она вошла в комнату. Впервые за время проживания в этой квартире Давид разрешил кому-то без его присутствия посещать кабинет. Конечно, при этом он предусмотрительно убрал все рабочие документы и бумаги в сейф. А вот от него-то майор ключ забрал с собой.
В большой библиотеке, где хранилось огромное количество книг, Насте приглянулась небольшая, с бледно-жёлтой обложкой книжонка.
- «Повествование о царице Тамаре», - прочла она в слух. – То, что надо.
Настя поставила на письменный стол Давида свой чай. Включив абажур, она удобно умостилась на кожаном диванчике и раскрыла книжку. Неожиданно из неё прямо в руки Насте выпала фотокарточка, успевшая уже пожелтеть по краям от времени. С неё на Настю смотрела молодая девушка грузинской внешности. Красавица, казалось, была чем-то опечалена. Но в то же самое время чёрные глаза её горели, будто два уголька. Тёмные густые брови над ними доходили до самых висков, а тяжёлые пряди волос цвета смолы рассыпались на плечах девушки, стекая по её спине до самого пояса. Слегка вытянутый тонкий носик, пухлые губы и подбородок с ямочкой казались Насте какими-то знакомыми. Но вот только эту девушку она точно видела в первый раз.
«Кто это может быть? Какая-то родственница Давида? Или… Да что гадать. Вот приедет, тогда и спрошу. Главное, чтобы поскорее».
Она вздохнула и стала перелистывать страницу за страницей.
Давид во время своего пребывания в Подольске повстречал своего бывшего однополчанина – Мурова Никанора Фомича. С ним Давид воевал в составе 18-ого танкового корпуса в 1941 году, под Тулой. Муров, высокий, крепко сложенный мужчина пятидесяти двух лет работал начальником охраны на Подольском машиностроительном заводе. Цеха и склады его также находились в поле зрения службы вневедомственной охраны, которую теперь возглавлял Давид.
Неожиданная и приятная встреча искренне обрадовала обоих. За вечерними дружескими разговорами Давид и Никанор Фомич вспоминали сражения на подступах к Подольску и Москве. Вспоминали они и тех, кого уже не было в живых. Их товарищи-однополчане, которые пали смертью храбрых на поле боя, защищая родную землю, навсегда остались в памяти.
- Это ж мы с тобой после твоего ранения и не виделись больше, - сказал Никанор Фомич, закусывая выпитую рюмочку самогона квашенной капусткой.
- Верно, - усмехнулся Давид. – Меня, когда ранило, в госпиталь военно-полевой определили. Там меня Пал Палыч Плетнёв выходил. Хирург тамошний. А самое удивительное знаешь что?
- Что?
- Я на его дочке совсем недавно женился. На Настеньке, - и улыбнулся. Одно только имя её и воспоминание согревало сердце майора.
- Да ну! – воскликнул Никанор Фомич, - Так это что ж? Всё семейство теперь в сборе?
- Не совсем. – Давид покачал головой и разлил по рюмкам самогон. – Пал Палыча этой весной убили. А с его дочкой я только осенью познакомился. Случайно это вышло.
И Давид поведал своему боевому товарищу всю историю их знакомства. А Муров сидел и диву давался.
- Это ж надо, как тесен мир! Стало быть судьба!
Давид с ним согласился: