- Да! Кстати! Чуть не забыл! – Давид вспомнил о подарке, который он привёз жене из Подольска.
Он вышел в коридор и, спустя пару минут, вернулся со свёртком в руках.
- Что это?
- Разверни, сама увидишь. Думаю, тебе должно понравиться.
Настя торопливо распечатала свой подарок и ахнула. Перед ней, освободившаяся от блёклой упаковки, красовалась шкатулка из бирюзового малахита. Что-то похожее, хотя и менее помпезное Давид видел у Либермана Семёна Марковича.
- Ну как? – улыбаясь, спросил Давид, - Нравиться?
- Ты шутишь? Это самая красивая вещь, которую я видела в своей жизни. И что? Она теперь моя?
- Ты ещё сомневаешься! Я рад, что тебе понравился мой подарок.
- Что ты! Как же он может не понравиться? Спасибо тебе! – она крепко обняла Давида обеими руками и поцеловала. – А можно я поставлю её здесь?
- Конечно! Чего спрашиваешь? Это ведь теперь и твоя комната тоже.
И Настя сразу же поместила шкатулку на тумбочку, что стояла возле кровати. На ней же лежала жёлтая книжечка. «Повествование о царице Тамаре» было написано на ней.
- Я взяла эту книжку в твоём кабинете. И вот, - она достала фотокарточку грузинской девушки. Настя протянула её Давиду. – Кто это?
Майор внимательно посмотрел на портрет. В ту же минуту, он нахмурился. Тень печальных воспоминаний легла на его лицо.
- Это Нино. - Он отдал фотографию обратно Насте. – Точнее, Нина Кебурия. Мы росли вместе, а наши родители были очень дружны. Её отец, Вахтанг Тариелович, состоял вместе с моим отцом на военной службе. Братья Нины были гораздо старше. Поэтому они не играли и не возились с младшей сестрёнкой и детворой, вроде нас. Мы с ней были «не разлей вода». Всё время пропадали на развалинах храма в окрестностях Тбилиси. – В памяти Давида пронеслись те далёкие, детские годы. – Когда мы подросли, наши родители стали говорить, что из нас получится отличная пара. Но мы с Нино только смеялись. В 36-м я поступил в военное училище и уехал в Москву. Нино осталась в Тбилиси. Она очень любила историю, со школьных лет всё знала о Грузии и её народе. А также интересовалась историей и других стран. Не только социалистических. В общем, незаметно для всех нас и для себя самой, она стала интересоваться политикой. А самое главное, у неё на многие вопросы были свои ответы. Не такие, которые диктовались партией свыше. Упряма, остра на язык, она, не стесняясь и не боясь никого, высказывала своё мнение о многих политических событиях. А в особенности, и это самое главное, о политических деятелях и правительственной верхушке. Это-то её и сгубило. – Давид замолчал и опустил глаза вниз.
- Что с ней случилось? Она умерла?
- В 37-м Вахтанга Тариеловича арестовали. Местный наркомат заподозрил его в антисоветской деятельности, подрывающей идеологию СССР. Его расстреляли.
- Он действительно был виноват? – наивно спросила Настя.
Давид посмотрел на неё и пожал плечами.
- Тогда была большая зачистка. Виноват ли он в том, в чём его обвинили или нет, этого уже никто не скажет. Только тогда Нина стала вершить свой суд над убийцами её отца. Она была главным организатором и идейным вдохновителем движения «Свобода». Свободовцы, как они себя называли, стали подрывать авторитет советской власти. Печатали и распространяли свою газету, где критиковали и даже прогнозировали скорейшее саморазрушение советской власти. Но эта организация просуществовала недолго. Осенью 38-го всех свободовцев арестовали. Нино и двух её сподвижников расстреляли без суда и следствия, по обвинению в измене Родине. Остальных отправили к концентрационные лагеря.
- Но как её разоблачили? Её предали?
- Да. Нино предал любимый человек. Ираклий Бродзели был её правой рукой.
- А его тоже расстреляли?
- Нет. Он спас свою шкуру. Но через год его всё равно убили. Братья Нины – Важа и Вахтанг расквитались с ним. Они сбросили его со скалы, в каменную пропасть.
- А их не арестовали за самосуд?
- Нет. Их мать, тётя Сафико, горько оплакивала любимую дочь и мужа. От былой жизнерадостной, приветливой женщины осталась лишь тень. Сыновья – всё ради чего ей нужно было жить дальше.
Давид взял в руки книгу и провёл по ней рукою.
- Её мне подарила Нина во время нашей последней встречи. Она то ли в шутку, то ли действительно верила, что является прямым потомком легендарной царицы Тамары. Даже в своей внешности она находила сходство с правительницей. Потому и оставила на первой странице, рядом с портретом Тамары и свою фотокарточку. Я сберёг его и эту книгу на память о той, которая достойна называться последней из рода Багратионов.
Давид замолчал. А Настя пододвинулась к нему ближе и обняла за плечи.