Суд под председательством маршала Конева И. С. начал допрашивать свидетелей. Когда вопросы последнему свидетелю были заданы, стали допрашивать обвиняемых. Последним к трибуне вышел сам Берия.
На протяжении всего судебного процесса он усмехался. Всё происходившее в зале суда напоминало ему фарс, спектакль, разыгрываемый теми, кто вероломно упёк его за решётку.
Наконец, Верховный суд дал Берии последнее слово. Он медленно поднялся. Вальяжно, безо всякой спешки подошёл он к трибуне, не выказывая при этом никакого волнения. По-видимому, Берии самому надоел этот цирк и, желая поскорее покончить с «судебным процессом», произнёс:
- Я ранее говорил суду в чём именно признаю себя виновным, - он сделал паузу и посмотрел на судей.
Лунёв не смог выдержать этого, дробящего всё вокруг взгляда и опустил глаза вниз. А Берия продолжил тихо и спокойно:
- Действительно, я скрывал свою службу в мусаватистской контрреволюционной разведке. При этом я ответственно заявляю, что, находясь там на службе, я не совершил ничего такого, что принесло бы вред моей стране. Я также признаю своё морально-бытовое разложение, сожительство и связи с женщинами, что, безусловно, позорит меня, как гражданина и бывшего члена партии. – Слово «бывшего» Лаврентий Павлович произнёс с нескрываемой горечью. Откашлявшись, он поправил треснувшее пенсне и продолжил, - Я признаю свои перегибы в социалистической законности в 37-мом и 38-мом годах. Причиной тому была сложная обстановка того времени. Я прошу суд учесть самым серьезным образом, что в содеянном не было никакой корыстной и личной подоплёки с моей стороны. Я всего лишь выполнял приказы высшего руководства. – Берия сделал паузу после такого заявления. Сделал он это, конечно, для того, чтобы дать понять всем присутствующим, о ком идёт речь, и кто именно был его «высшим руководством». – Я не признаю себя виновным в попытке ослабить оборону горячо любимого мною Кавказа во время войны, а также в заговоре с Гитлером и фашистской Германией. – Тут Берии стало не по себе. Голова закружилась и пол стал уходить из-под ног. Он ухватился обеими руками за стойку трибуны и, мобилизовав оставшиеся силы и волю, продолжил покаяние, - При вынесении мне приговора прошу вас учесть все «за» и «против», и ещё всё хорошенько взвесить. Также, прошу не рассматривать мои действия, как контрреволюционные, а применить ко мне лишь те меры наказания, которые я по праву заслужил и признаю. – Этой фразой он завершил свою речь.
- Подсудимый может вернуться на своё прежнее место, - громко сказал председатель судебной комиссии Конев. Он с нетерпением и раздражением ждал, пока Берия закончит свой монолог, считая все его заявления пустой тратой времени. Всё уже было решено задолго до суда, а может быть и до самого ареста. Участь Берии и его сподвижников была предрешена.
После короткого совещания Верховный суд вынес приговор. Его зачитал генерал Конев:
- Заседание Верховного суда вынесло обвинение по статье 58-1 «б» и 58-11 УКРСФСР и постановило приговорить: Берия Л. П., Меркулова В. Н., Кобулова Б. З, Деканозова В. Г., Гоглидзе С. А., Влодзимирского Л. Е. к высшей мере уголовного наказания – расстрелу, с конфискацией всего личного имущества и с лишением воинских званий и наград от 23 декабря 1953 года. Приговор обжалованию не подлежит и должен быть приведён в исполнение немедленно.
Берия знал, что именно так всё и закончится. Он ни секунды не тешил себя надеждой, что те, кто вцепился ему в горло мёртвой хваткой, в конце концов сжалятся над ним и отпустят. Нет. Слишком поздно. Всё было слишком поздно. Сначала его отстранили от дел фактически, а теперь Лаврентия Павловича ждала и физическая расправа. Берия много раз видел смерть, не единожды устранял врагов лично, будь то по приказу или из собственной выгоды. При этом он не испытывал ни брезгливости, ни боли, не жалости к своим жертвам. А зачем они нужны? Все эти чувства и мысли только мешали бы качественно исполнять порученную ему грязную, но всё-таки работу. А сейчас он сам оказался на месте тех, над кем когда-то вершил суд. Круг замкнулся.
В эту минуту в зал судебного заседания вошёл Давид. Он посмотрел в сторону Лунёва и кивнул головой, давая понять, что всё спокойно. Никаких волнений по поводу судебного процесса нет. Задержавшись в зале, майор перевёл взгляд на главного обвиняемого. Сердце его сжалось от того, что он видел перед собой. Некогда волевой, целеустремлённый Берия шагал по коридорам МВД, будто хозяин не иначе. Давиду порой казалось, что от того шага огни машинально загорались по сторонам. Такой необъяснимой, заставляющей всё вокруг двигаться и оживать энергетикой обладал этот человек. Всегда ищущий новые идеи, компромиссы, нацеленный на результат не на процесс, он мог и хотел ещё служить своему народу и стране. Вот только службе его, представлявшей для некоторых угрозу, не суждено было продлиться.