Варя внезапно остановилась у окна. Глядя на белизну зимних улиц, она продолжила разговор:
- Спасибо тебе, Алексей. Ты великодушный человек. Как я раньше этого не замечала?
На лице её застыла блаженная улыбка, а из глаз почему-то покатились слёзы. Колосову странно было видеть такую реакцию Вари. Но в тоже время он отдавал себе отчёт, из какого заведения она приехала с ним сюда. И делал большую скидку на её необычное поведение.
Варя достала из кармана носовой платок. Тот самый, которым Алексей перевязал ей руку, благодаря чему и спас жизнь бедняжке. Этот маленький лоскут был в бледных, багряно-красных пятнах. Их Варя, судя по всему, так и не смогла отстирать.
- Ты его сохранила? – удивился Колосов. – Но зачем?
- Чтобы помнить, - тихо ответила Варя и в глазах у неё что-то сверкнуло. Что-то смертельно-холодное, как лезвие ножа, которым она вскрыла себе вены тогда, ещё на прежней квартире.
Колосов подошёл к ней и стал перед лицом. Обняв её крепко за плечи, он сказал:
- Варюша, об этом не помнить, об этом забыть нужно. И как можно скорее.
- Нет, Лёша, - печально улыбнулась она и продолжила, - Всегда нужно помнить тех, кто спас тебе жизнь. Даже, если ты этого и не хотела. И особенно не забывать о тех, кто отнял её у тебя.
От этих слов у Алексея аж мелкая дрожь пробежала по телу. Он понимал, что рана всё ещё сочится. И решил просто дать ей время, чтобы отдохнуть и вернуться к прежней жизни.
- Ну что же! – бодро сказал Колосов, желая сменить тему разговора, - Можешь располагаться и чувствовать себя, как дома. Я тебе мешать не стану. Но только пообещай мне, что будешь умницей. Без всяких глупостей. Договорились?
Варя посмотрела в глаза своего благодетеля и, печально улыбнувшись, а это ей давалось нелегко, ответила:
- Договорились. Ты… ты не переживай за меня. Там, в больнице я многое что поняла. Мне теперь всё по-другому кажется.
- И что же ты поняла?
- Я не виновата в том, что полюбила Давида. А значит, и страдать должна вовсе не я.
- Варюша, голубка, послушай меня, - Алексей взял её за руку и подвёл к потёртому старенькому дивану, что стоял рядом, у стены. Усадив её, он и сам сел рядом. – Никто не должен страдать. Хватит мучений и горя. Живи своей жизнью и иди дальше, не оборачиваясь назад. Что было, то было. И вся прелесть в том, что это уже миновало. Ты меня поняла?
Варя кивнула головой в знак согласия. Но мыслями она была уже очень далеко. Что-то сломалось в ней тогда вечером, и родилось новое. Страшное, разрушительное, но новое. Одно желание, одно стремление теперь пульсировало в венах Вари. Жажда мести стала теперь целью её жизни. Мечта уничтожить того, кто использовал её и выбросил, как ненужную вещь, с каждой минутой прорастала в неё саму. Словно огромный спрут врастал в неё своими ядовитыми щупальцами. Навязчивая идея отомстить стала заполнять её разум и сущность. Простила ли бы она Давида, вернувшись он к Варе? Скорее всего да. Но лишь по той простой причине, что этому не бывать, любовь Вари постепенно перерождалась в ненависть. Вот только пребывая в психушке, она уже научилась скрывать свои эмоции и чувства от окружающих.
Давид и Настя провожали уходящий год вдвоём. И это обстоятельство их только радовало. За щедро заставленным столом, который накрыла Александра Фёдоровна, чего только не было. Но несмотря на изобилие вкусностей, Настя ничего не клала себе в тарелку.
- Ты почему ничего не ешь? – удивлялся Давид. – Разве тебе ничего не нравится?
- Что ты! – воскликнула Настя. – Всё очень вкусно! Просто я, пока помогала тёте Шуре на кухне, кое-что перекусила и теперь не сильно хочу есть.
- Ну-у-у, могла бы немного пересилить себя и составить мужу компанию. Или хотя бы пожалеть мой бедный живот. Ведь он будет сильно болеть от всего, что мне придётся съесть в одиночку.
- Вот когда проголодаюсь, тогда и будет тебе компания.
- Ну как знаешь. – Давид разлил вино по бокалам и произнёс тост, - Я хочу поблагодарить уходящий год. Несмотря на все трудности, которые он принёс, случилось самое главное событие в нашей с тобой жизни, Настенька. Мы теперь с тобой – семья. И именно за это я и благодарен уходящему, 1953 году. Я пью за любовь, которую встретил нежданно, негаданно.