- И я пью за это же! – улыбнулась Настя.
Стук бокалов ознаменовал наступление Нового года. Пробили куранты, и 1953 год остался позади.
Настя, слегка пригубив из своего бокала, смотрела на любимого. Давид улыбнулся ей в ответ и стал делиться планами на уже наступивший год:
- Вот закончишь учёбу, и летом мы с тобой махнём в Грузию. Я познакомлю тебя с моей роднёй. Ты увидишь, каким ласковым и тёплым может быть солнце на рассвете. Оно не греет, а согревает и дарит радость.
- Радость? – усмехнулась Настя. Ей всегда нравилось наблюдать за Давидом, когда он с таким упоением и восторгом вспоминал о родном крае.
- Уже полночь. Наступил новый год. А ты до сих пор не видела свой подарок.
- Подарок? Давид, мы же с тобой договорились, что никаких подарков не нужно! Я ни в чём не нуждаюсь.
- Вот и хорошо, что не нуждаешься. Этот факт служит свидетельством того, что я всё делаю правильно.
Он подошёл к жене и попросил Настю пройти вместе с ним в коридор. Подведя её к большому зеркалу, что весело на стене в прихожей, Давид попросил жену закрыть глаза. Настя беспрекословно выполнила его просьбу. И через минуту на её плечи легло что-то мягкое, тёплое и немного увесистое.
- Вот теперь можешь смотреть.
Настя открыла глаза и застыла в изумлении. Плечики её укутала шубка из смоляного каракуля. Она провела ладошкой по шубке и проговорила:
- Какая прелесть!
- Это ты прелесть, - усмехнулся Давид и обнял жену. Ему было безумно приятно, что его подарок понравился Насте.
- Она словно по мне сшита. Как ты угадал с размером?
- А это совсем и не сложно.
И действительно. Шубка сидела на Насте, как литая. Казалось, что даже под заказ, подогнав под человека, не получилась бы такая красота. Она даже не хотела снимать с себя подаренный Давидом подарок. Но в квартире было жарко. Пришлось раздеться. А шубку она аккуратно повесила в прихожей на вешалку.
Вдруг Давид заметил, что следом за радостью и восхищением на его жену нахлынула грусть.
- Что случилось? Разве тебе не понравился мой подарок?
Но Настя только пожала плечами и добавила:
- Ты мне подарил такую красоту, а я… Я ничего не могу подарить тебе взамен.
И вдруг из глаз её потекли слёзы.
- Э-э-э, ты чего?! – Давид не на шутку испугался и подбежал к ней. Он крепко обнял Настю и прижал к груди. – Мне ничего от тебя не нужно, никаких подарков. А если эта шуба так тебя расстроила… Ну хочешь, я выкину её в окно? Прямо сейчас возьму и выкину?
- Нет-нет, - засмеялась сквозь слёзы Настя. Вытирая лицо, она продолжила, - Не надо. Дело не в шубе. И даже не в том, что мне нечего тебе подарить. Давид, - Настя обняла его крепко-крепко, - Со мной в последнее время твориться такое! Мне хочется то смеяться, то плакать. Я не знаю, как вести себя. И вообще, мне страшно.
- Чего же ты боишься? – искренне удивился Давид. – Тебя что? Кто-то обидел?
- Нет-нет, никто не обидел. Что ты!? - и она снова заплакала, уткнувшись лицом в его грудь.
Давид растерянно смотрел на рыдающую перед ним жену и никак не мог понять, что происходит.
- Я боюсь, - немного успокоившись, вновь сказала Настя. – Я боюсь того, что происходит и не знаю, как ты отнесёшься к тому, что я тебе сейчас скажу. Я долго думала и вообще, хотела и дальше молчать. Но понимаю, что рано или поздно ты обо всём догадаешься и сам.
- Настя, успокойся, - видя, что у жены истерика, твёрдо сказал Давид. – Ты же прекрасно знаешь, что мне можешь рассказать о чём угодно. Я всегда тебя выслушаю и поддержу. А теперь набери побольше воздуха в грудь и расскажи мне, что случилось, и что происходит?
Настя обняла Давида, что было силы и, закрыв глаза с мыслью «была ни была», выпалила:
- У нас будет ребёнок!
Не отпуская мужа, она ждала, что он скажет ей на это. И Давид с облегчением выдохнул:
- Ну слава Богу! Я-то уже столько передумал. – Он поцеловал жену и продолжил, - А говоришь, и подарить нечего. Такой подарок, Настенька, любую шубу и вообще всё что угодно перевесит.
Он погладил жену по голове. Настя же, услышав такие слова, посмотрела на Давида.
- Ты рад?
- А ты ещё спрашиваешь? Как же я могу быть не рад! Теперь понятно, откуда такая перемена настроения и почему ты ничего не ешь и не пьёшь. И давно?
- Больше месяца как.
- И ты молчала?
- Я и сама не сразу всё поняла. А потом всё хуже становилось, особенно по утрам. И тогда я смекнула, в чём дело.
- Ну а сразу, как поняла, чего не сказала? – усмехнулся Давид.
- Так я же испугалась. Сильно испугалась.
- Чего?
- А как дальше быть?
- Так известно как!
- А потом, я же не знала, как ты отреагируешь на такую новость, - Настя, уже совсем успокоившись, приложила ушко к груди Давида и смотрела прямо перед собой.