- Вижу. Значит так, всем сидеть тихо. Не дёргаться. Иначе для вас это всё плохо кончится.
Он грозно посмотрел на зеков, и те обречённо кивнули. На всякий случай, чтобы окончательно припугнуть Митяя, Давид подпёр остриём ножа левый его бок, а в правую руку взял обрез, предварительно накрыв его полой своего пальто и возведя курок. Кот же по-прежнему был «на мушке» у Звягинцева.
А Сизый, подходя к машине, как будто почуял что-то неладное. Уж больно напряжённые лица были у его сообщников. На всякий случай, он поднял обрез и поднёс его к окну. Заглянув в салон, он внимательно осмотрел всех: и своих подельников, и заложников. Вроде всё как было. И, успокоившись, сел он на прежнее своё место. Ловушка захлопнулась.
- Все в сборе, как я вижу. Поехали, - приказал он Коту и посмотрел на его руки. Только сейчас главарь заметил, что они были связаны.
- Всё кончено, Сизый, - спокойно и уверенно сказал майор. – Опусти свой обрез и отдай его моему товарищу. Да смотри, не глупи. Ты у меня под прицелом.
Холодное дуло коснулось затылка зека.
- Кончено говоришь? Да? – оскалился он и злобно улыбнулся. Он посмотрел прямо перед собой, сквозь лобовое стекло автомобиля и сказал, – Для меня всё кончено было ещё в 1937 году, когда я попал сюда. Когда я и мои кореша подыхали от голода, холода и туберкулёза. Когда месили грязь с кровью на рудниках. Вот тогда, начальник, для меня всё и стало кончено. И что теперь? Ты хочешь меня опять в это дерьмо окунуть, да?
Не дожидаясь ответа, Сизый рванул свою правую руку и выстрелил в Давида. Кто же мог знать, что у него под фуфайкой припасён такой вот сюрприз. Но и майор не растерялся. В ту же секунду он нажал на курок. Раздался выстрел и бездыханное тело главаря обмякло, опустилось в пассажирском кресле. Из руки Сизого выпал пистолет и закатился под сиденье.
И тут же Митяй, не теряя времени, открыл дверь автомобиля и рванул наутёк.
- Стой, окаянный, - закричал Звягинцев.
- Стреляй, Владимир Иванович! Стреляй, родной. Уйдёт же, - приказал Давид. Пуля, выпущенная из пистолета Сизого, прошла навылет через его руку, а точнее – через левое предплечье.
Но не успел Митяй скрыться. Подстрелил его Звягинцев. Попал прямо в правую его ногу. Упал зек на землю. Пытался ползти дальше, но тут его уже и Владимир Иванович настиг. Всё той же бечёвкой связал он Митяю руки и поволок обратно к автомобилю. Владимир Иванович хоть и не был высоким да мускулистым, а сила всё же была у него какая-никакая. Без особых усилий, дотащил он раненного зека и, приказав залезать в багажник, связал ему и ноги, для пущей уверенности и безопасности. Захлопнув багажное отделение, Звягинцев заглянул в салон автомобиля и спросил:
- Какие будут дальнейшие распоряжения?
Он воспрял духом, понимая, что опасность уже миновала. Но вот только Давиду было пока не до веселья. Кровь стекала по его руке. Но нужно было добраться до Оротукана. Тем более, что теперь они были уже совсем не далеко от посёлка.
- Садись за руль. Сизого не трогай. А вот Кота ко мне сюда пересаживай. Да ноги ему покрепче завяжи, чтобы не беспокоили, - приказал Давид.
И Звягинцев всё исполнил. Быстро и аккуратно. Он с радостью занял своё прежнее место за рулём автомобиля.
- Как там Митяй? Свирепствует? – спросил майор.
- А как же! Будто раненный зверь. То он такой смиренный был от того, что помощи от своего вожака ждал. А как его не стало – ерепенится.
- А что ему ещё остаётся? – сказал Давид, зажимая рукой рану.
- Да, Давид Георгиевич, дела твои худые, - покачал головой Звягинцев, глядя в зеркало заднего вида. Ему хорошо было видно своих пассажиров на заднем сиденье: мучавшегося от боли майора и ощетинившегося молодого преступника по прозвищу Кот. – Надобно тебя в больничку определить. Пуля-то вон на вылет прошла, а рана больно сочится.
- Надо кровь остановить. Помоги мне. Перевяжи рану как-нибудь.
И Владимир Иванович, сняв с пояса свой кожаный ремень, перевязал руку майору. Чуть выше самого места ранения. Туго перевязал, чтобы кровь перестала так хлестать.
- Годится. Спасибо, - поблагодарил Давид его. Взяв свой пистолет в правую руку, он навёл дуло на связанного по рукам и ногам Кота и приказал, - Вперёд, Владимир Иванович. Мы возвращаемся в Оротукан. Нужно этих господ с почётом доставить туда, где по ним уже истосковались и ждут с распростёртыми объятиями.
И снова знакомый посёлок показался из-за деревьев. Извилистая дорога вернула Давида в Оротукан. Самодельный жгут, что наложил ему Владимир Иванович, слегка уменьшил кровотечение, но не смог полностью остановить его. Рана продолжала сочиться. Левая рука его онемела и стала багрово-синюшного цвета.