Тихо и почти одновременно его подхватили Андрей и Пётр:
Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой, Я хочу, чтоб услышала ты, Как тоскует мой голос живой. Ты сейчас далеко-далеко, Между нами снега и снега. До тебя мне дойти нелегко, А до смерти - четыре шага. Пой, гармоника, вьюге назло, Заплутавшее счастье зови. Мне в холодной землянке тепло От твоей негасимой любви.
Возле дома под навесом Тихон собирал снасти для предстоящей утренней рыбалки и тихонько подпевал Давиду и его товарищам. - Да-а-а, - задумчиво и протяжно произнёс Андрей, - Не горюй, Давид. Времена меняются, меняемся и мы вместе с ними, а настоящая любовь и проверенные временем друзья остаются с нами. – Он взял в руки беленькую фарфоровую чашку с кофе. - Это верно, - Давид поставил гитару в угол, - Да только один наш общий друг сегодня не снами. - Почему он не смог приехать? - спросил Андрей Давида и, отставив чашку свежесваренного бразильского кофе, посмотрел на друга. Тот лишь пожал плечами и посмотрел в сторону. - Сказал, что срочно уезжает в командировку. А куда? - Давид взял со стола свою порцию горько-ароматного обжигающего напитка и сделал глоток. - Я знаю куда он отправился, - произнёс Пётр и тут же замолк. Заметив, что друзья ожидают его пояснений, Великий выдержал паузу и продолжил, - Колосов улетел в Магадан. - Откуда знаешь? - спросил Давид. - Я встретил его накануне под зданием прокуратуры. Он спешил. Сказал, что дело безотлагательное и что медлить нельзя. - А ты с ним часто видишься? - спросил Давид, но Андрей лишь покачал головой. - Нет. Последний раз я разговаривал с Алексеем месяц тому назад. Он тоже куда-то убегал. Или просто делал вид, что спешит. Знаете, - он наклонился вперёд к Давиду и Петру, сидевшим напротив него, и тихо добавил, - У меня создалось такое впечатление, что Колосов стал избегать встреч со мной. Пётр непонимающе посмотрел на Андрея. Давид же догадывался, о чём именно говорит их друг. - Мы с ним практически не видимся, не общаемся, хотя раньше были «не разлей вода». Что сейчас происходит – в толк не возьму? - Вот и у меня возникло такое впечатление, что он меня сторонится, - сказал Давид, - Как-будто лишнее боится взболтнуть. Сколько мы с Настей его в гости зовём – не приходит. Всякий раз отговорки какие-то придумывает. - Да что вы привязались к человеку, - махнул рукой Пётр. - Может некогда ему время на нас тратить. Он не женатый человек. Может нашёл себе пассию какую. Вот и спешит к ней всякий раз. - Наверное, ты прав, - задумался над словами Петра Андрей, - Я припоминаю, как полгода назад, когда Алексея повысили в звании, видел его с одной барышней. Они ехали в автомобиле. Лица её я не разглядел, но что-то знакомое в ней было. Определённо, что-то знакомое. Мне и сейчас кажется, что где-то я её видел прежде, но не вспомню никак, где именно. - Надеюсь, вы правы. А то ведь я, грешным делом, стал думать, а не завербовал ли кто нашего друга, - Давид усмехнулся самому себе. В ту минуту он и не догадывался, что и Пётр, и Андрей, и даже он сам были не так уж далеки от истины. И их общий друг Колосов попал в капкан пострашнее вербовки.
Длинная извилистая тропинка привела Настю и Киру с детьми к берегу реки. На ровном песчаном берегу, под раскидистой ракитой они расстелили мягкий клетчатый плед. На нём аккуратно разложили все вкусности, что взяли с собой: конфеты, печенье и даже пирожки с капустой и яблоками. Их Александра Фёдоровна положила в корзинку, которую самолично собрала им в дорогу. Пусть и не дальнюю, но она-то хорошо знала, как быстро можно проголодаться у реки. - Как же здесь чудесно! – пребывая в добром состоянии духа, сказала Кира. Её взору открылся удивительный по красоте пейзаж. Ровная гладь реки, соединяющая между собой два зелёных берега, плавно и неторопливо текла не известно откуда и неведомо куда. Она была достаточно широка и глубока. Причём настолько, что не каждый взрослый человек мог перейти её вброд. На обоих берегах росли ракиты и ивы. Кое-где на изгибах и поворотах русла реки вдоль берега, уходя в самую глубь, из воды торчали стебли камыша и осоки. Над водным покрывалом, скрывающим под собой целый мир речных обитателей, роилась мошкара. По поверхности в разные стороны, словно конькобежцы соревновались между собой, рассекали водомерки. А над ними с блестяще-зелёными брюшками и стеклянными крыльями летали стрекозы. Они быстрыми взмахами своих прозрачных перепончатых крылышек как будто взбивали воздух в густой пышный крем, переносясь с одного места на другое. Кое-где вдоль берега, под лучами ещё не зашедшего за горизонт солнца, на камнях и корягах грелись лягушки. От удовольствия некоторые из них тихонько квакали и закатывали глаза. Но эта идиллия была недолгой. Пришли дети - и началось… - А давайте устроим соревнования, - предложила Вера Никите и Нине, - Кто дальше всех бросит камень в реку, тот и победил. - А что получит победитель? - спросила заинтересованно Нина. Вера на минуточку задумалась и стала оглядываться по сторонам. Но, так ничего не найдя, предложила следующее: - Что получит? А победитель получит самую вкусную конфету и самый большой кусок торта! - Так не интересно, - махнула рукой Нина, - Мы и так объелись и конфет, и торта, и даже на пирожки, лично я, уже даже смотреть не могу. - Тогда давайте просто так, «на интерес» сыграем, - сказал девчонкам Никита. Но Вера возразила: - «На интерес» играть не интересно. - Придумала! - радостно сообщила всем Нина, - Давайте сыграем «на желание». - Это как? - спросил Никита. - А так. Сейчас мы сыты и нам пока ничего ненужно. Верно? - Вера и Никита пока не понимали, что придумала Нина, но со всем соглашались. - Но это ведь пока. Возможно когда-нибудь и даже очень скоро мне что-то понадобится и я, если выиграю сегодня, напомню вам о своём желании, а вы его исполните. - А если я выиграю, то я напомню вам, - обдумывая замысел Нины, произнесла Вера, - Здорово ты придумала! Мне нравится! - захлопала она в ладоши. И все лягушки, что сидели на берегу, а потому стали невольными свидетелями их разговора, в один миг прыгнули в воду и уплыли подальше от этого места. Как-будто бы они поняли, что через минуту здесь начнётся нешуточное соревнование и не пожелали быть зрителями, а может даже судьями в этом турнире трёх друзей. А между тем Настя и Кира, которая держала на руках маленького Глеба, сидели на шерстяном пледе в тени огромной ивы, что, свесив ветки до самой воды, росла на берегу реки. - Так, ребята, послушайте меня, - громко и довольно строго сказала Настя, - К воде близко не подходите. Течение здесь очень сильное. Если ослушаетесь – будете наказаны. А особенно это касается Нины. - А почему это особенно меня? - обиженно спросила девочка. - Потому. Ты когда разыграешься никого не слышишь и не видишь. - Настя старалась держаться строго, чтобы дочь не подумала будто с ней шутят. И потом тихо добавила, - Вся в отца. - Она и внешне больше схожести унаследовала от него, чем от тебя, - улыбаясь, заметила Кира. - Я молчу уже про характер, - махнула рукой Настя, - Когда Давид дома она ни на шаг от него не отходит. Он берёт Нину в свой кабинет и там они часами могут сидеть. И рисуют вместе, и читают. А недавно привёз на дачу огромную картину. Давиду её знакомый художник подарил. - Та картина, что у вас в прихожей висит? - уточнила Кира. - Да, именно та. Так вот, захожу я в прихожую и вижу следующее: Давид стоит на стремянке, вешает картину, а внизу возле него вертится Нина с молотком и гвоздями в руках. Как тебе? - Потрясающе! - засмеялась Кира, - Настоящая папина помощница растёт. - И не говори, - следя за детьми, с улыбкой сказала Настя. Кира усадила рядом с собой сына и продолжила разговор: - Хорошо тут у вас. - Ты знаешь, я и сама рада, что уговорила Давида купить эту дачу. Мы с Ниной здесь всё лето проводим, до самой осени. А потом начнётся: у меня занятия в институте, у неё – учёба в школе. - Ох не знаю, подруга, - сказала Кира с ноткой сарказма в голосе, - Если бы мне предложили остаться в институте и заниматься преподавательской деятельностью, я бы вряд ли согласилась. - Почему нет? - Да потому. Мне институт за пять лет так надоел, что слышать о нём не могу. Не то, что работать там. - Ну не знаю, - пожала плечами Настя, - Лично мне и учёба по нраву была, и преподавание. Знаешь, когда я вхожу в аудиторию к первокурсникам, то сразу вспоминаю нас, какими мы были тогда. Мне так смешно становится. - Только нам тогда было не до смеха. – Кира кокетливо поправила волосы, - Нет. Поздно я поняла, что медицина – это не моё. Как ни пытались внушить мне мама и бабушка, что я должна пойти по их стопам, ничего у них не вышло. Хотя мама и сейчас причитает иногда: «Вот, мол, Настя – молодец! Осталась в медицине. И других учит, и научной деятельностью занимается. А ты?» - И что ты ей в ответ? - То ли от того, что у Киры хорошо получалось изображать Людмилу Васильевну, то ли от того, что ей стало лестно слышать похвалы мамы Киры в свой адрес, а только улыбкой заблестело лицо Насти. - Что я могу сказать ей? Пожалуй, только то, что я тоже нашла себя в этой жизни и мне моё занятие нравится куда больше, чем возиться с клизмами и ставить уколы. – Кира расправила складки юбки. – Вообще, я тебе скажу, подруга, знакомство с Инессой Коган пр