рем, переносясь с одного места на другое. Кое-где вдоль берега, под лучами ещё не зашедшего за горизонт солнца, на камнях и корягах грелись лягушки. От удовольствия некоторые из них тихонько квакали и закатывали глаза. Но эта идиллия была недолгой. Пришли дети - и началось… - А давайте устроим соревнования, - предложила Вера Никите и Нине, - Кто дальше всех бросит камень в реку, тот и победил. - А что получит победитель? - спросила заинтересованно Нина. Вера на минуточку задумалась и стала оглядываться по сторонам. Но, так ничего не найдя, предложила следующее: - Что получит? А победитель получит самую вкусную конфету и самый большой кусок торта! - Так не интересно, - махнула рукой Нина, - Мы и так объелись и конфет, и торта, и даже на пирожки, лично я, уже даже смотреть не могу. - Тогда давайте просто так, «на интерес» сыграем, - сказал девчонкам Никита. Но Вера возразила: - «На интерес» играть не интересно. - Придумала! - радостно сообщила всем Нина, - Давайте сыграем «на желание». - Это как? - спросил Никита. - А так. Сейчас мы сыты и нам пока ничего ненужно. Верно? - Вера и Никита пока не понимали, что придумала Нина, но со всем соглашались. - Но это ведь пока. Возможно когда-нибудь и даже очень скоро мне что-то понадобится и я, если выиграю сегодня, напомню вам о своём желании, а вы его исполните. - А если я выиграю, то я напомню вам, - обдумывая замысел Нины, произнесла Вера, - Здорово ты придумала! Мне нравится! - захлопала она в ладоши. И все лягушки, что сидели на берегу, а потому стали невольными свидетелями их разговора, в один миг прыгнули в воду и уплыли подальше от этого места. Как-будто бы они поняли, что через минуту здесь начнётся нешуточное соревнование и не пожелали быть зрителями, а может даже судьями в этом турнире трёх друзей. А между тем Настя и Кира, которая держала на руках маленького Глеба, сидели на шерстяном пледе в тени огромной ивы, что, свесив ветки до самой воды, росла на берегу реки. - Так, ребята, послушайте меня, - громко и довольно строго сказала Настя, - К воде близко не подходите. Течение здесь очень сильное. Если ослушаетесь – будете наказаны. А особенно это касается Нины. - А почему это особенно меня? - обиженно спросила девочка. - Потому. Ты когда разыграешься никого не слышишь и не видишь. - Настя старалась держаться строго, чтобы дочь не подумала будто с ней шутят. И потом тихо добавила, - Вся в отца. - Она и внешне больше схожести унаследовала от него, чем от тебя, - улыбаясь, заметила Кира. - Я молчу уже про характер, - махнула рукой Настя, - Когда Давид дома она ни на шаг от него не отходит. Он берёт Нину в свой кабинет и там они часами могут сидеть. И рисуют вместе, и читают. А недавно привёз на дачу огромную картину. Давиду её знакомый художник подарил. - Та картина, что у вас в прихожей висит? - уточнила Кира. - Да, именно та. Так вот, захожу я в прихожую и вижу следующее: Давид стоит на стремянке, вешает картину, а внизу возле него вертится Нина с молотком и гвоздями в руках. Как тебе? - Потрясающе! - засмеялась Кира, - Настоящая папина помощница растёт. - И не говори, - следя за детьми, с улыбкой сказала Настя. Кира усадила рядом с собой сына и продолжила разговор: - Хорошо тут у вас. - Ты знаешь, я и сама рада, что уговорила Давида купить эту дачу. Мы с Ниной здесь всё лето проводим, до самой осени. А потом начнётся: у меня занятия в институте, у неё – учёба в школе. - Ох не знаю, подруга, - сказала Кира с ноткой сарказма в голосе, - Если бы мне предложили остаться в институте и заниматься преподавательской деятельностью, я бы вряд ли согласилась. - Почему нет? - Да потому. Мне институт за пять лет так надоел, что слышать о нём не могу. Не то, что работать там. - Ну не знаю, - пожала плечами Настя, - Лично мне и учёба по нраву была, и преподавание. Знаешь, когда я вхожу в аудиторию к первокурсникам, то сразу вспоминаю нас, какими мы были тогда. Мне так смешно становится. - Только нам тогда было не до смеха. – Кира кокетливо поправила волосы, - Нет. Поздно я поняла, что медицина – это не моё. Как ни пытались внушить мне мама и бабушка, что я должна пойти по их стопам, ничего у них не вышло. Хотя мама и сейчас причитает иногда: «Вот, мол, Настя – молодец! Осталась в медицине. И других учит, и научной деятельностью занимается. А ты?» - И что ты ей в ответ? - То ли от того, что у Киры хорошо получалось изображать Людмилу Васильевну, то ли от того, что ей стало лестно слышать похвалы мамы Киры в свой адрес, а только улыбкой заблестело лицо Насти. - Что я могу сказать ей? Пожалуй, только то, что я тоже нашла себя в этой жизни и мне моё занятие нравится куда больше, чем возиться с клизмами и ставить уколы. – Кира расправила складки юбки. – Вообще, я тебе скажу, подруга, знакомство с Инессой Коган предопределило моё будущее. После того, как мы побывали у неё тогда, в день вашей с Давидом свадьбы, мне открылся новый мир. - И ты, конечно же, сразу решила для себя, что будешь заниматься моделированием одежды, - с иронией сказала Настя. - Нет, не сразу. А после того, как приехала к ней за свадебным платьем. Мы разговорились с ней, подружились и когда она узнала, что я неплохо рисую, сказала: «Та Божеш мой, и шо ты молчала раньше, как рыба об лёд!» И я сделала ей пару эскизов. Инесса была в восторге. Признаться, я и сама увлеклась всерьёз этой работой. А когда за моё новое «хобби», так сказать, я получила ещё и приличные деньги… - Кира так увлечённо рассказывала, что во рту у неё аж пересохло от эмоций. – Ну да полно, что мы всё обо мне? Как у вас дела с Давидом? - Да как будто бы всё в порядке, - сказала Настя тихо и опустила глаза. Улыбка на её лице растаяла. - Ану-ка выкладывай! - Кира подсела поближе к Насте, придвинув к себе Глеба. Мальчик всё это время игрался со старым истрёпанным медвежонком – его любимой игрушкой. - Да что рассказывать? Рассказывать и нечего. Он днями на работе, в командировках почти всё время. По выходным приезжает к нам на дачу. Вроде бы и ничего такого, да я-то вижу, что его тревожит что-то. - С чего ты это взяла? - Понимаешь, - Настя по привычке посмотрела на резвящуюся у воды Нину и снова перевела взгляд на подругу, - Вот разговариваем мы с ним – он здесь, рядом, а мыслями – далеко-далеко. Не со мной. Где-то. - Подумаешь. Переживает человек. Работа у него, поди, не сахар, - стала оправдывать Давида Кира. - Я тоже так думала. Устаёт, мол, работа нервная, всё время в разъездах. За семьёй скучает. - Вот-вот. Правильно говоришь. - Да ничего неправильно! - возразила ей Настя. – Он на дачу приедет, закроется у себя в кабинете и сидит. Иногда Нину с собой берёт. А мне туда хода нет. Как-будто бы не замечает меня, а то и вовсе – избегает. Скучал бы, то так себя не вёл. - Слушай, Настя, а может-быть Давид себе любовницу завёл? - тихо сказала Кира и губы ладошкой прикрыла. Будто бы сама испугалась того, что вслух произнесла. Настя посмотрела на подругу глазами полными слёз и отчаяния. И Кире до того стало её жаль. Она обняла подругу и сказала: - Вот мы с тобой дурёхи! Ну где он ещё такую умницу да красавицу отыщет? – Настя едва сдерживала слёзы. Она не хотела, чтобы дочь видела её рыдающей на плече подруги. – Ну всё, перестань. Давид не из тех, кто за спиной у жены по другим бабам бегать будет. - Тогда скажи мне, в чём дело? Почему он сторонится меня? О чём он постоянно думает? – растерянно выпытывала ответы на свои же вопросы Настя. - Вот это, моя милая, тебе и предстоит узнать. А плакать тут нечего. Слезами горю не поможешь. Поняла меня? - Поняла, - твёрдо сказала Настя и вытерла влагу, собравшуюся на её ресницах. А дети тем временем шумели и резвились у воды. Весёлые крики озорников разносились по всему берегу. По очереди они бросали камни в воду, соревнуясь между собой. Лучший результат был пока у Нины. А иначе и быть не могло. Она каждый раз, приходя с матерью на речку то и делала, что метала камушки в воду. Не отставал от неё и Никита. А Вера как ни старалась, никак не могла их обставить. Если для Никиты и Нины эта игра была скорее развлечением, то для Веры она стала настоящим испытанием. Как-будто малышка хотела что-то доказать прежде всего самой себе. Ожидая своей очереди, Нина присела на корточки. - Не садись на траву, - крикнула Настя дочери, да только та отмахнулась рукой. - Ты испачкаешь платье! Нина, я кому сказала?! - Ну и что? Его и так уже все видели и оценили. И потом, я его больше не буду одевать. - Это ещё почему? - удивилась Настя. Киру, по-видимому, тоже заинтересовал их разговор, и она повернулась в сторону Нины. - Потому-что оно меня полнит! - Что? - улыбнулись Настя и Кира, одновременно повторив свой вопрос. - Да-да, - Нина демонстративно вздёрнула и без того курносый носик, - Мне об этом Верочка сказала и я с ней, пожалуй, соглашусь. Настя и Кира с умилением слушали рассуждения десятилетней девочки, которая была точной копией своего отца. Тёмно-карие глазки с пушистыми длинными ресничками и аккуратно собранными в тоненький колосок бровями внимательно и метко, до самой первопричины проникали во всё, что окружало эту крошку. А маленькие пухлые губки, румяные щёчки и вздёрнутый носик делали её личико милым и интересным. К тому же, пышные кучерявые волосы каштанового цвета выдавали её неугомонный озорной нрав. Нина взяла небольшой, старательно отточенный водой, гладкий камушек и замахнулась с такой силой, что не удержалась на месте и со всего размаху плюхнулась в реку. Камень пролетел над водой и упал где-то на другом берегу в зарослях ракиты. - Вот это да! – вырвалось из уст Никиты, -