А в это время, в ста метрах от них, свои удилища стали забрасывать другие рыбаки. Давид и Андрей удобно разместились на берегу реки. А Пётр, тем временем, тихонько дремал под дикой яблоней, прислонившись к ней спиною и скрестивши руки на груди. Закинув ногу на ногу и надвинув на лицо широкополую шляпу чёрного цвета, Пётр отдыхал, принимая самое пассивное участие во всём этом процессе, называемом «рыбалкой». - И зачем мы Великого потянули за собой? Надо было оставить его дома, да и не мучать. – Андрей кивнул в сторону спящего под яблоней друга. – Сам посмотри! Ну какой из него рыбак? - Да ладно тебе, - усмехнулся Давид и махнул рукой, - Мы тоже с тобой – рыбаки ещё те. Ты что здесь, ради рыбы? - И да, и нет. - Вот и он также. Пусть отдыхает. - А от чего ему отдыхать? А? От работы? От дома? – горько сказал Одинцов и опустил глаза. – У Петьки всё есть, ради чего живёт человек: любимая жена, дети. Разве от них нужно отдыхать? - А ты? - задал ему встречный вопрос Давид. – Почему бы тебе не найти жену? Одному ведь тяжело. И потом, тебе и Никите нужны женское внимание, забота, любовь. - Ты знаешь, Давид, когда Ани не стало, я сильно горевал. Ты же помнишь. Половина меня самого тогда умерла. Но прошло немного времени… Потом мне стало жаль Никиту. Я правда сожалел, что мой сын лишён самого главного в жизни – материнской любви. И тогда я подумал: «Можно ли хотя бы на одну сотую восполнить эту потерю?» Тогда я познакомился с Ларисой. - Да. Я помню. Ты мне про неё рассказывал. Только… - Только я не рассказывал тебе, как и почему мы с ней расстались, - продолжил Андрей. – Самое интересное, что в тот период у нас с Ларой были все условия создать новую семью. Она окружила меня заботой, вниманием. Даже моя тёща! Женщины! – Одинцов усмехнулся, - Они всегда чувствуют, что рядом с мужиком появляется другая. Она не сказала мне и слова, что против. И сейчас, когда Амалии Викторовны тоже нет в живых, я понимаю всю мудрость её поступка. - Она знала, что рано или поздно умрёт, и ты с Никитой… что вы останетесь одни. - Да. Но с Ларисой, как ты уже знаешь, у нас всё равно ничего не получилось. Чем больше я проводил с ней времени, тем сильнее мне хотелось от неё уйти. Она была хорошей, славной, но… не такой, как Аня. - Андрюха! – Давид перенёс удочку в другую сторону. Туда, где течение не такое сильное, и поплавок практически стоял на месте. – Ты гоняешься за призраками. Аня умерла. Поверь, мне очень жаль, что так всё произошло. Но ты должен отпустить её и жить дальше. - Я пробовал. Но не получается. С Ларисой мы расстались больше двух лет назад. С тех пор мы не виделись, и в моей личной жизни всё без изменений. Плыву по течению, как поплавок, - он впервые за последние десять минут обратил внимание на свою удочку. Но поплавка не было. Он утонул. - Андрюха, тяни его! Подсекай! Давид замер в ожидании улова. Андрей же резко рванул удилище и через мгновение, просвистев над их головами и упав на землю, в траве барахтался лещ длиною в две ладони. - Какого красавца поймал! Молодец! – Давид от радости похлопал друга по плечу. - Ну в чём-то же должно повезти, - улыбнулся ему в ответ Одинцов. – Вот теперь есть с чем домой идти. И снова, надев приманку на крючок, Андрей забросил её в реку. Поплавок запрыгал на воде. А Давид зачерпнул в ведёрко немного воды из реки и бросил в него только что пойманную рыбину. - Ну, с почином, - сказал он и сел рядом с Одинцовым. - Да что мы всё обо мне? Как у вас-то дела? Как Настюшка? - Да как дела? Разговоры о втором ребёнке, вроде как, прекратились. Только ты же знаешь Настю. Это всё до поры. - Почему бы тебе не уступить любимой жене? Что за категоричность в этом вопросе? - Да ты что, Андрюха! Об этом не может быть даже речи! Ты ведь помнишь, как она тяжело Нину рожала? Даже врачи гарантий никаких не давали, что выживут. Я тогда мою Настюшку чуть не потерял. И больше испытывать судьбу не хочу. - Сколько тебя знаю, ты всегда мечтал о наследнике, о сыне. О том, кто продолжит династию Шелия. - А мне и Нины с головой хватает! – Давид вспомнил о дочери, и улыбка осветила его лицо. – Она же – сущий сорванец, мальчишка в юбке. Вот она и есть – мой наследник. А фамилия… Поживём-увидим. Надеюсь, что на мне фамилия Шелия не прервётся. А жизнью и здоровьем любимой женщины ради своих амбиций я рисковать не стану. - Может, нужно поговорить с врачами? Наука, а тем более медицина, она не стоит на месте. Возможно, за десять лет многое поменялось? Давид покачал головой. - Мама Киры следила за беременностью Насти. Она сказала, что второй ребёнок исключён. Иначе, я останусь отцом-одиночкой и, в лучшем случае, с двумя детьми на руках. Давид замолчал. Чтобы прогнать мрачные мысли как можно дальше, он перевёл взгляд на поплавок своей удочки, и сердце его забилось сильно-сильно. Поплавок резко пошёл ко дну. Давид не растерялся и в ту же секунду рванул резко удочку вверх. - А вот и моя добыча. На дальнем конце удочки, заглотив полностью заброшенную наживку, трепыхался и раскачивался в разные стороны крупный карп, почти того же размера, что и лещ, пойманный Андреем. - Осталось нам с тобой ещё одну рыбину, не меньше этих двух достать и можно домой возвращаться. - Это чтобы оправдать вон того тунеядца? – Андрей, назвав так Петра в шутку, кивнул головой в его сторону. - Да, - усмехнулся Давид. – Ты смотри! Даже ухом не поведёт! Он снова забросил свою удочку, и беседа двух друзей продолжилась. - Так что, пока Настя успокоилась, и мы не возвращаемся к этой теме. - Но мне, быть может, просто показалось, что она всё равно чем-то обеспокоена. Разве нет? - Есть такое дело, - тяжело вздохнул Давид. – И её беспокойство заключается в моей работе. Я ей уделяю больше времени, чем семье. От этого Настя здорово расстраивается. - Что? Сурков прохода не даёт? - Да. И не то, чтобы прохода не даёт. Просто мешает, а потом ещё и нагоняй делает, - посетовал Давид. - У меня тоже всё обстоит не лучше. От важных дел отстраняют. Словно боятся, что я возьму и докопаюсь до правды, разоблачу преступников. – Андрей закурил папиросу. – Даже смешно! Старший следователь генеральной прокуратуры, а занимаюсь не понятно чем. Бумаги на столе перекладываю. – От обиды он даже сплюнул в сторону. - А у Колосова как дела? Давно общались? - Что ты, Давид! К подполковнику Колосову Алексею Петровичу на приём попадёшь только по записи. - Даже старшему следователю? Не говоря уже о друге? - В общем порядке, - сухо ответил Андрей. – Слишком высоко взлетел наш Лёха. А таких, как он, как оказалось, власть портит. Ой! Да ладно, - махнул рукой Андрей. – Нам его не судить. В этот момент Давид и Андрей услышали какую-то возню за спинами. То Пётр проснулся и пытался встать на ноги. И всё бы ничего, да только тело его затекло полностью. От того Пётр не мог сдвинуться с места. Наконец, он перевернулся на живот и, пролежав так около пяти минут, поднялся на ноги. Немного пошатываясь из стороны в сторону, он направился к друзьям. - Каков улов? – как ни в чём не бывало спросил Великий. - А сам посмотри. Пётр склонился над ведром с уловом, которое стояло возле Одинцова. - Да-а-а, не густо, - деловито протянул Великий. – А как дела у Тихона и Никитки? Давид и Андрей переглянулись. Они совсем позабыли про них и уже упустили из виду. - Я так и думал. Стоило мне на десять минут прикорнуть, как все уже разбежались в разные стороны. Ладно, - вздохнул Пётр, - Пойду разыщу их. Может у Тихона и Никиты де