вной Рыльцовой, он выяснил, что первый проректор медицинского института имеет некую слабость, а именно – тягу к горячительным напиткам. На работе она, конечно же, не позволяла себе вольностей в плане опрокинуть чарку-другую. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Так и случилось в тот день. После хорошего застолья накануне, Зоя Андреевна испытывала сильнейшее похмелье. Кое-как дожив до обеда, она вернулась в свой кабинет после педсовета и неожиданно обнаружила у себя запечатанный пакет с… бутылочкой дорогого хереса внутри. И записка к нему прилагалась: «От тайного поклонника, томящегося в ожидании скорой встречи». Зоя Андреевна, будучи дамой свободной, не обременённой брачными узами, тут же повеселела. Прикрыв за собой дверь кабинета, она и не заметила сама, как откупорила бутылку и плеснула себе в стакан её содержимое. Смакуя приторно-терпкий напиток, Рыльцова уже предвкушала скорую встречу со своим воздыхателем, как в ту же минуту дверь её кабинета распахнулась настежь и… Надо было видеть лицо проректора в тот момент. Сначала она побагровела, затем позеленела и, наконец, в кульминацию всего этого, понимая, что попалась с поличным, разрыдалась. Больше всего остального Рыльцова боялась огласки. Что по институту, где она слыла, так сказать «железной дамой», поползёт информация про её неприемлемое поведение на работе. Та мораль, которую она так яростно оберегала, теперь была попрана ею же самою. Естественно, после такого конфуза оставаться на работе она не могла. А Давиду это и надо было: избавить Настю от нападок Зои Андреевны и, конечно же, чтобы та почувствовала на своей шкуре стыд и обиду, в которые периодически вгоняла его жену. Так и покинула Рыльцова институт, не солоно хлебавши. - Ты думаешь, что одна облегченно вздохнула после её отставки? Ещё чего! Змею Андреевну тихо ненавидели все. А скольких по её милости отчислили из института? Причём для того, чтобы выгнать студента ей было достаточно всего-навсего предоставить анонимку с поклёпом да наговорами. Она и тебя бы вмиг вышвырнула, если бы не Давид. - Пожалуй, ты права, - согласилась с ней Настя и сделала глоток чая. – Однако, уже становится прохладнее. С речки свежестью пахнуло. Интересно, чем там детвора занимается? Что-то их давно слышно не было. Настя накинула на плечи белый кружевной платок с бахромой по краю и отправилась в сад. - Нина, ты что там делаешь? – Настя увидела сидевших на яблоне Никиту и Нину. – Ану немедленно слезай с дерева! Никита, ну а ты куда смотришь? - Извините, тёть Насть. Да разве её остановишь? Она первая на дерево полезла, а я за нею, для подстраховки, - всё оправдывался Никита да плечами пожимал. - Нина, ну что ты за ребёнок-то такой?! – всё негодовала Настя. – Вот слезешь с дерева, я тебе задам трёпки! - Ах так! Ну тогда я вообще не слезу вниз, - заупрямилась девочка. – Стану жить на дереве, как птичка-синичка. Одними только яблоками питаться. В общем, правильное дерево я выбрала. А то залезла бы на орех, и с голоду бы умерла. - Это ещё почему? – удивился Никита – Орехи! Их ведь тоже есть можно. - А ты их пока расколотишь, так все пальца побьёшь. Я пробовала. Да и не люблю я их. Горькие они какие-то. - Всё?! Начирикалась, птичка-синичка? А теперь слезай с яблони! Живо! Нина посмотрела вниз, а потом и говорит: - А как же я вниз слезу-то? - А вот как залазила, так и слезай! - Ну ты скажешь тоже! Я же когда на дерево залазила, я вверх смотрела и мне не было страшно. А теперь мне вниз придётся смотреть. А я когда вниз смотрю, я высоты боюсь. И голова у меня кружится. Тут Никита молча стал спускаться с дерева. Со словами: - Я знаю, что нам поможет, - он побежал во двор. Спустя пару минут, парнишка уже возвращался с деревянной лестницей, которая всё это время лежала на земле, за домом. Вместе с мальчиком к яблоне подошла и Кира. - Что тут у вас… - Она не успела договорить, увидев на дереве Нину и напуганную подругу рядом с яблоней. – Ну и дела! И как же тебя угораздило, детка? - Тётя Кира, и не спрашивайте, - махнула рукой Нина. - Держись покрепче и не умничай! – крикнула ей Настя. – Сейчас Никита поставит лестницу и поможет тебе спуститься вниз. В этот момент Вера, держа за руку маленького брата, подошла к матери. - А я им говорила, что это плохая игра. Так они меня не послушали. А Нина меня ещё и трусихой назвала, - обиженно прощебетала девочка. - Ну и ябеда же ты! – Нина с досадой крикнула подруге. В этот момент Никита подал ей руку и, ухватив подругу покрепче, помог слезть с ветки. Так, вместе они спустились на землю. Нина обняла Никиту и, повиснув у него на шее, с придыханием сказала, - Ты мой герой! Кира от увиденного и услышанного залилась звонким смехом. - Вот это да! Настя, эта малышка далеко пойдёт! - Не знаю, далеко или нет, но вот куда именно – знаю точно! – Она угрожающе посмотрела на дочь. Конечно, её и саму умиляла эта сцена, но преподать урок девочке она была должна. Тем более, что сама за неё сильно испугалась. - Сейчас, Нино̀ Давидовна, вы отправляетесь в дом и до конца этого дня покидать вам его запрещается. - Ну мам! – с обидой, протянула девочка. - Никаких «ну мам»! И это ещё не всё, - Настя старалась говорить, как можно строже, - До конца этой недели я лишаю тебя сладкого. - Хорошо, - обиженно пробурчала Нина и направилась в сторону дома. Она даже не пыталась спорить с матерью, зная по предыдущему своему опыту, что это бесполезно. Можно, конечно, попытаться сделать это потом, но сейчас… - И в этот раз Шура не будет носить тебе тайком конфеты. Я за этим прослежу! – крикнула ей вдогонку Настя. Вот это уже был нож в спину. Каким-то образом тайный сговор Нины с Александрой Фёдоровной был раскрыт. Путей к отступлению не было. Нине ничего не оставалось, как жутко обидеться, надуть губки посильнее и достойно принять поражение. Никита же, как верный друг, преданно последовал за нею. Кира и Настя молча наблюдали за этой мелодрамой, еле сдерживая смех. - А из них получится великолепная пара, - толкнув подругу в бок, сказала Кира. Настя кивнула ей в ответ и добавила: - Если эта малолетняя вертихвостка уймётся. - Да брось ты! Когда ещё шалить, как не в детстве. Но Настя, наблюдая за Никитой, сказала: - Бедный мальчик. Как он повзрослел без материнской заботы и ласки. Он становится настоящим мужчиной.