вспотевшие ладони, Андрей продолжил, - Так вот, во время осмотра квартиры покойного меня очень смутило одно обстоятельство: многие вещи были как будто бы не на своих местах. - Погоди, я что-то не пойму! Ты до этого бывал у него дома? - Нет, Давид, дело в другом. Всё выглядело так, словно перед смертью товарища Ларионов у него дома кто-то побывал и произвёл тщательный обыск: кресло, что стояло у окна, было передвинуто к центру комнаты. Об этом говорит примятый ворс на ковре, оставшийся после ножек кресла. Книги на полках были переставлены с места на место. - А это ты как понял? - В домашней библиотеке убитого я увидел тома с теорией «марксизма и ленинизма». Так вот, расставлены они были по разным полкам, как будто не из одной серии. - Ну, может быть, товарищ Ларионов не был столь педантичен… - Был, - откинул в сторону все предположения друга Андрей. - У него даже маленькая книжечка имелась, в которой Ларионов вёл учётную запись каждой книги из своей библиотеки: её название, автор и место на полке. Я изучил эту книжку. И веришь, ни одна книга не находилась по адресу своей, так сказать, прописки. – Андрей затушил окурок и выбросил его в урну, что стояла неподалёку от их скамейки. – Даже картины на стенах висели не по своим местам. - Почему? - Когда преступники, а по моим предположениям их было несколько… В общем, когда они произвели обыск и вернули картины обратно на стену, шторы в комнате были задернуты. Вот они и не заметили, что от света и времени обои на стенах выцвели, а под картинами остались тёмные места, прямо по их контуру. Вот и повесили преступники их на гвоздики как попало. - А когда ты распахнул шторы... - Да, Давид. От полуденного света я заметил это несоответствие. Вот и получается, что не застрелился товарищ Ларионов. Его убили. А моё руководство настаивает на том, что это чистейшей воды самоубийство. - Ну а ты сам говорил им то, что и мне сейчас. - Шутишь? Конечно же говорил. Да только «главный» и слышать об этом не хочет. Сказал, что это всё косвенные улики. И к делу они не имеют ни малейшего отношения. - Понятно. И что ты думаешь по поводу всего этого? - Я думаю, что некто пробрался в квартиру Ларионова, и пока хозяина и домочадцев не было дома, искал нечто очень важное. Что именно, я узнал немного позже. Когда же неожиданно хозяин вернулся домой, его убили. Хладнокровно выпустили пулю в висок, неумело инсценировав самоубийство. - Слушай, ну а если это всё-таки на самом деле самоубийство. И мебель, и картины, и книги он сам решил переставить? Просто захотел что-то поменять в обстановке? - А потом увидел, что после перестановки всё стало ещё хуже, сильно огорчился по этому поводу и застрелился? – усмехнулся Андрей. - Ну-у, нет, конечно. – Давиду самому стало смешно от своих выводов. - Хозяин с семьей две недели должен был быть в Сочи, на отдыхе. Но у матери Ларионова, как оказалось, случился инфаркт. Потому-то он и вернулся раньше. А жена с детьми осталась на курорте. В квартире больше недели не убирались. По следам собравшейся пыли, вернее по её отсутствию в некоторых местах на полках и мебели, я опять-таки прихожу к выводу, что в квартире убитого находился ещё кто-то. И вот этот кто-то всё и провернул. - Получается, что товарищу Ларионову просто не повезло. Вернись он в положенное время, а преступники скорее всего знали где, с кем и как долго он будет находиться, то сейчас был бы жив. А так, - Давид покачал головой и опять вернулся к разговору, - Что же они искали? Деньги, золото или… - Или! Письмо они искали, Давид. Как раз ту самую бомбу, с которой я, по твоему совету, и начал наш разговор. Это – главная причина, по которой было совершено убийство. Искали его они, а нашёл я. В эту секунду во взгляде друга Давид за многие годы, которые они были знакомы с Андреем, увидел страх и тревогу. - В том письме, Давид, полный компромат на Хрущёва, все его промахи и полный перечень недостатков проводимой им политики. Но скажу тебе, дружище, не это удивило меня больше всего. - Там указываются конкретные фамилии? – предположил Давид. - Да. Очень известные и высокопоставленные товарищи фигурируют в нём. И не просто фигурируют. Они призывают объединиться всех неравнодушных, кому не безразлична судьба партии и народа, чтобы свергнуть Хрущёва. Одна из дословных цитат: «Выбросить его за борт». – Андрей откинулся на спинку скамьи. Он сделал паузу в своём рассказе, чтобы набраться немного сил. А затем снова продолжил, - Я нашёл письмо совершенно случайно. Благодаря всё той же книжечке, с полной описью книг в библиотеке. Второй том «Войны и мира» был обозначен звёздочкой. Я отыскал его на совершенно другой полке. По какой-то случайности преступники не наткнулись на него. Письмо лежало внутри книги. - Стало быть, группа из нескольких человек решила прибрать власть к своим рукам и свергнуть нынешнего руководителя. Но для этого им нужно заручится поддержкой большинства. Вот только объясни ты мне: зачем этот самый Ларионов хранил у себя такой компромат? - Кто его знает? – пожал плечами Андрей. – Может быть для шантажа, а может и для защиты. Теперь мы вряд ли это узнаем. - Дело закрыли? - Да. За отсутствием состава преступления. - Кто ещё знает о письме? - Никто. Я только тебе о нём рассказал. – Андрей опустил глаза вниз. – Прошу тебя, Давид, помоги мне. Я не знаю, как мне быть? Как поступить? - Не надо было брать то письмо, - выдохнул подполковник. – Те, кому оно нужно было, подобрали бы его непременно. А теперь...? Вот что! Уничтожь письмо и забудь о его существовании раз и навсегда. Это не твоя игра. Переворот будет. Годом раньше, годом позже, а Хрущёва скинут. Такое настроение уже давно витает в воздухе. – Давид посмотрел на друга. Андрей был напуган, весь на нервах. Ему нужно было как-то успокоиться. Потому подполковник перешёл на более сдержанный тон. - И никому! Слышишь? Никому не рассказывай о нём. Будто и не было его вовсе. - Да понял я. Только ты пойми, что и после убийства то письмо искали. И, возможно, они знают, в чьих оно руках. - И где его искали? В квартире? Да Ларионов мог его перепрятать много раз. Или отдать кому-нибудь на хранение. Ты вот что, - Давид наклонился к другу поближе и продолжил почти шёпотом, - Про дело Ларионова забудь. И про всё, что с ним связано, тоже. Уничтожь письмо и живи, как и раньше. - Да, возможно, ты прав. Так будет лучше. Вот только, - Андрей снова оглянулся и сказал, - Меня уже неделю не покидает чувство, что за мною следят. Давид задумался, а потом и предложил: - Я к тебе своего человека приставлю. В вопросе слежки он опытный товарищ. Если твои опасения верны, то он определит, что за «хвост» за тобой вырос. - Спасибо, дружище! После этого разговора Андрею стало гораздо легче. Словно гора упала с его плеч. Он пожал руку Давида и сказал: - Возможно, я просто устал и навыдумывал то, чего нет на самом деле. Но если окажется, что всё намного серьёзнее, чем я сам предполагаю, то вот, возьми это. - Андрей достал из нагрудного кармана запечатанный конверт и добавил, - Отдашь Никите, если меня убьют. - Андрей! - Не перебивай меня, пожалуйста. Всё может случиться. И если тебе в один прекрасный день сообщат, что я уснул и не проснулся, знай – это враньё. Давид посмотрел на конверт, потом на Одинцова. - Не нравиться мне твоё настроение, Андрюха. - Подполковник покачал головой и спрятал письмо во внутренний потайной карман. - Знаешь, Давид, после разговора с тобой мне стало полегче. Правда. Даже появилась надежда, что всё образуется. – Андрей снова огляделся по сторонам и по привычке посмотрел на часы. – Мне уже пора идти. Спасибо, что выслушал. - Да брось! - Давид положил свою руку ему на плечо, - Выслушать - это одно. А вот помочь… - он о чём-то на мгновение задумался, а потом продолжил, - Веди себя, как ни в чём не бывало. Ни коем образом не выказывай своё беспокойство. А мой человек за тобой присмотрит. Договорились? - Договорились! Они пожали друг другу руки и, попрощавшись, разошлись в разные стороны. После этого разговора тревога за друга поселилась в сердце Давида. В тот же день, вернувшись на работу, он приказал одному своему сотруднику – Виктору Сазонову установить, не ведется ли слежка за Андреем Одинцовым. Отныне он ждал скорейшего доклада Виктора Степановича.