- Ну я, пожалуй, пойду. А то ещё немного посижу, так дело и до клизмы дойдёт, - засмеялся Звягинцев.
- Не переживай, Владимир Иванович! Живым я им не дамся на такое дело!
- Добро, товарищ майор. Не скучай! Я завтра загляну.
Владимир Иванович попрощался и вышел за дверь палаты.
- Ну что ж. Мне тоже пора, - сказал Голованов. – Поправляйтесь, Давид Георгиевич. Если вам что-нибудь понадобиться, то обращайтесь незамедлительно.
- Спасибо, доктор. Вы очень добры. Но у меня всё есть стараниями Ульяны Ивановны. Она уже обо всём позаботилась. Хотя… Есть кое-что.
- Что?
- Найдётся ли у вас книга какая-нибудь интересная там, или журнал. Даже газета подойдёт. Ну уж очень тоскливо лежать вот так вот, без дела.
- Хорошо, Давид Георгиевич. Я подыщу что-нибудь для вас у себя в кабинете.
- Спасибо.
- Ну что вы! Не стоит. – Виктор Сергеевич повернулся к медсестре и попросил, - Ульяна Ивановна, зайдите ко мне после обхода. Я дам вам для товарища майора что-нибудь из классики. Например… Лермонтова Михаила Юрьевича. Как вы относитесь к прозе Лермонтова, товарищ майор?
- Крайне положительно, доктор. Благодарю!
- Всегда пожалуйста, - улыбнулся Виктор Сергеевич и покинул палату.
А Ульяна Ивановна, тем временем, принялась за дело. Она аккуратно сняла прежнюю, испачканную кровью повязку. Убедившись, что рана не сочится и кровотечения нет, она старательно обработала швы и наложила новую стерильную повязку. Давид нахмурился и отвернулся в сторону. Нестерпимая боль и жжение, которые возобновились во время неприятной процедуры, снова вернулись и испытывали терпение майора. Но он достойно выдержал и эту пытку.
- Ну вот и всё, - подытожила Ульяна Ивановна, надёжно закрепив новую повязку. - И совсем не страшно. Верно?
Давид повернулся к ней и, улыбнувшись, сказал:
- Верно. В ваших надёжных ручках ничего не страшно.
- Вот и славно! Вроде бы всё как следует.
- Спасибо вам за заботу.
- Что вы, Давид Георгиевич, - ответила она, омывая руки после процедуры. – Ежели человек в беду попал, я ему завсегда помочь рада. Ой! А что ж это мы с вами всё разговоры разговариваем, а за температуру позабыли вовсе, - спохватилась она.
- Да полно вам! Напишите вы в своём журнале, что нормальная у меня температура. И чувствую я себе гораздо лучше. Не то, что вчера.
- Но это же неправильно! – возразила она.
А Давид стоял на своём:
- Ни за что не беспокойтесь. Вдруг что не так, я сам дам вам знать. Обещаю.
В общем, убедил он Ульяну Ивановну. На том они и порешили. Медсестра заторопилась в соседнюю палату к больным. А Давид, выпроводив её, остался один. Он подошёл к окну и стал размышлять над тем, как скоротать время своего пребывания в больнице. Привык он постоянно находиться в движении. Да и в Москве его уже давно ждут с докладом. А тут… В общем всё произошедшее здорово выбивало его из колеи.
«Нда-а-а. Видать ничего не поделаешь. Придётся смириться с превратностями судьбы. А может… Может быть этот случай не был случайностью? И нашу встречу с беглыми зеками заранее кто-то спланировал? Но кто? Митраков? Его соратники или кто-то другой? В таком случае, зачем ему это? Ничего криминального я на Ивана Лукича не накопал. Только положительная характеристика его работы была в рапорте. Или… возможно рыльце-то всё же в пушку? И он думал, что я нашёл какие-либо грешки за ним? Вот и решил избавиться от ревизора из Москвы. Но тогда зачем нужно было устраивать весь этот цирк? Связывать нас с Владимиром Ивановичем? Везти обратно в Оротукан? Порешили бы нас на месте – и делу конец! Хотя может быть, я им живым нужен, чтобы узнать поподробнее, какую информацию о своей проверке я успел отправить в НКВД? Похоже, это задача со всеми неизвестными. Но даже если Митраков не хочет моего возвращения обратно в Москву, то ему ничего не стоит разделаться со мной здесь, в больнице. Заслать кого-то ночью и пристрелить по-тихому. Тогда и станет понятно, случайной ли была та встреча на дороге в лесу или нет».
Давид подошёл к низенькой, окрашенной в белый цвет деревянной тумбочке, что стояла рядом с его кроватью, и выдвинул верхний ящик. В нём лежал пистолет товарища майора. Давид взял его в свободную правую руку и проверил патроны. Все до единого были на месте.
«Отлично. Если вдруг чего, к встрече с судьбой я готов. Хотя искренне надеюсь, что и в этот раз всё обойдётся».
И он положил пистолет на место, закрыв ящик на ключ.
Через четверть часа ему принесли завтрак. Молочная каша, как казалось Давиду, придавала ещё большее унынье и делала общую картину тоскливее и печальней. Пересилив себя и убедив в том, что нужно подкрепиться, Давид всё же покончил с завтраком и выпил необходимые лекарства. Усталость от бессонной ночи, которую он провёл в мучениях от сильной боли в руке, давала о себе знать. А ещё и лекарства начали свою работу. Ноющая боль стала понемногу угасать.