ную подошёл к Колосову. – Не то, что мне, скорее всего, придётся удирать. Не-е-ет. А то, что тот, кого я считал своим товарищем, оказался такой вероломной скотиной! Одинцов занёс кулак над головой и что было духу ударил Алексея по лицу. Из рассеченной скулы Колосова стала сочиться кровь. От удара Андрея он не смог устоять на ногах и тут же повалился на стол, что стоял у окна неподалеку. А Леонид отреагировал в то же мгновение. Он схватил стоявшую на серванте бронзовую статуэтку и со всей силы (а её у Татарина хоть отбавляй), со спины ударил Андрея по голове. Угодил он прямо в правый весок. Да так сильно, что Одинцова аж в сторону отбросило. Он бездыханно упал возле ног Алексея. Из рассеченного виска тонкой струйкой текла, ещё не успевшая остыть, алая кровь. Глаза Андрея были широко раскрыты. Но каким-то неживым и искусственным казался его взгляд. Когда Алексей немного оклемался от оскорбительного удара, который нанёс ему Одинцов, он посмотрел на пол и пришёл в дикий ужас. В луже багровеющей крови лежал его друг. А в нескольких шагах от него, сжимая в руке орудие преступления, стоял его подельник Леонид. Обезумевши от испуга, Алексей бросился к бездыханному телу. Он схватил Андрея за плечи и стал трясти его, что было силы. Затем приложил ухо к груди товарища, стал прощупывать пальцами пульс на вспухших от верёвки запястьях. Но никаких признаков жизни не находил. Тело Андрея лежало у его колен. Колосов вцепился пальцами в волосы на своей же голове и простонал: - Что же ты натворил? Ты же его убил! Убил! Убил! Он на мгновение закрыл своё лицо ладонями и тут же брезгливо одёрнул их. Обе руки Алексея были покрыты багровыми пятнами. Следы крови Андрея теперь были и на его лице. - Он же напал на вас. Чего доброго, мог и убить, - выгораживая себя, буркнул Леонид. Он старался выглядеть как можно виноватее. А сам же… глубоко в душе Татарин ликовал. То жестокое и непоправимое, что было задумано им ранее, свершилось. Первый беспощадный удар в спину Давида был нанесён. Ни жалости, ни сострадания не испытывал он в этот момент. Наоборот! Какое-то первобытное, свирепое и приятное чувство всевластия и безнаказанности опьяняло его. Такое же, как в прошлый раз, в квартире Ларионова. И сейчас ощущение вершителя человеческой жизни, которую он по своему разумению мог оставить или отобрать, волновало его презренное сердце. Не переставая винить себя в случившемся, Алексей поднялся с колен. Его ноги были как будто бы из ваты. Не слушались своего хозяина вовсе. Приложив немало усилий, он побрёл в ванную комнату. Посмотрев на себя в зеркало, Алексей обомлел: всё лицо его было запачкано коровью. И Колосов не знал, чья это кровь - его или Андрея. Он склонился над умывальником и стал тщательно оттирать разводы красного цвета. От мыла и воды рассеченная скула его пекла и щипала. Но разве могла эта боль сравниться с той, что душила его, перекрывала кислород? - Вот я и умылся кровью товарища, - произнёс в слух Алексей. В висках пульсировала одна только мысль: «Я – убийца». Но где-то внутри, на самом нижнем этаже его сознания пищал один голосок. Алексей стал прислушиваться к нему. Всё чётче стал звучать тот голос в сознании Колосова и говорил он следующее: «Но ведь я же не бил его по голове. Я в этот самый момент сам был ударен им же. Выходит…» - Всё равно, это случилось по моей вине. Алексей быстро вытер лицо полотенцем и вернулся в комнату. - Ты не должен был этого делать! – с горечью закричал он на Татарина. – Всё должно было закончиться иначе! - Да бросьте вы так убиваться, Алексей Петрович! – На этот раз уже гораздо спокойнее произнёс Леонид и, вытирая краем рукава своей рубахи бронзовую статуэтку, поставил орудие преступления обратно на место. – Он всё равно бы вас не послушал и загубил. Я же слышал, как он всю дорогу вас оскорблял. Последними словами называл да обижал. Считал себя слишком независимым. Вне системы. Я защитил вас. Сделал то, что и должен был сделать. Разве не для этого вы меня в Москву позвали? Алексей ничего не ответил ему на это. Горечь утраты близкого друга подступила к самому горлу, не давая ни дышать, ни говорить. Конечно, он помнил приказ Суркова. И тогда, и сейчас Колосов понимал, что такая развязка всей этой истории была самой правильной с точки зрения политики. Но не со стороны дружеских отношений с Андреем. Смириться с произошедшим он никак не мог. - Алексей Петрович, - пробурчал Леонид, – Здесь надо бы прибраться. Наследили мы с вами. - Нет, - остановил его Колосов. Осмотрев внимательно комнату, он добавил, - Оставим всё так, чтобы на ограбление все стрелки направить. Не дожидаясь команды своего хозяина, Татарин кинулся к шкафу и стал шарить по карманам одежды, что весела на вешалках. - Что ты делаешь? – закричал на него Алексей. Ему в какой-то момент стала жутко неприятна эта картина. - Так ясное дело! Обставляю всё под ограбление. Дескать, воры пробрались в квартиру, стали искать деньги по карманам, в шкафах. А хозяин за этим самым делом и застиг воров. После этих слов Леонид вынул из кармана пиджака Андрея деньги и именные часы, подаренные Одинцову ещё на фронте боевым товарищем. Алексей хорошо помнил, как дороги они были его другу. Увидев, что Татарин сунул часы в свой карман, Колосов тут же прикрикнул на него: - А ну положи на место! Туда, где взял! - Да вы чего, Алексей Петрович! Я же не из личной корысти. Ради дела! - Вот ради дела и положи! Леонид не посмел ослушаться хозяина. Положил часы обратно в карман Андрея. А вот деньги оставил у себя. Для пущей убедительности инсценированного ограбления, конечно же. Найденные при обыске ещё кое-какие ценные вещи постигла та же участь, что и деньги. Когда всё было сделано и наступила пора уходить, Алексей в последний раз опустился на одно колено перед телом Андрея. Проведя на прощание рукой по его лицу, Колосов закрыл глаза друга. Навсегда. В сердце его защемило, но уже было слишком поздно что-то менять. - Надо уходить. – Леонид подошёл к входной двери и аккуратно повернул ключ в замочной скважине. В замке щёлкнул затвор, и дверь тихонько скрипнула. Алексей поднялся на ноги и выключил свет в комнате, где лежало тело Одинцова. Затем, проследовав в коридор, он вышел из квартиры следом за Татарином и прикрыл за собой дверь. На лестнице было темно. Соседские мальчишки накануне хулиганили и одним метким выстрелом из рогатки разбили единственную лампочку на всём этаже. Татарин выглянул из подъезда. Во дворе дома в такое время почти никого не было: два подвыпивших мужичка в пьяной горячке о чём-то спорили, да одна влюбленная парочка сидела неподалёку на скамейке. Но и тем, и другим не было никакого дело до незнакомцев, что вышли из соседнего подъезда. Плотно затворив за собой дверь, Алексей и Леонид сошли с крыльца. Озираясь вокруг и вглядываясь в темноту уже сонного двора, они старались уйти незамеченными, что им, можно сказать, и удалось. Они без преград миновали двор дома номер «12» на улице Ленина и скрылись в известном только им двоим направлении.