онимания того, что отца больше нет. Единственного дорогого ему человека. Что теперь он остался совершенно один на белом свете, круглым сиротой. Боль, которая разорвалась внутри, словно граната, острыми осколками застряла глубоко внутри. И кровь от них, казалось Никите, была видна и сочилась наружу. Внезапно он остановился. Вытерев глаза, парнишка посмотрел вокруг. Всё побагровело: деревья, трава, даже небо с его белоснежными облаками и ярким жёлто-белым солнцем стали красными от горя. Сил не было стоять. Никита упал на траву. Он лежал и смотрел в небо, окаймлённое кронами могучих деревьев, которые устремились в самую высь, чтобы достать до облаков и даже выше. Слёзы уже просохли, а взгляд серо-голубых глаз был безжизненным и тусклым. Немая боль обездвижила, на время парализовала его так, что Никита не мог и пошевелиться. Как долго пролежал он здесь, один, в таком состоянии, мальчик не знал. Наверное, так и оставался бы он на опушке, вдали от беды и людей, пока Давид на пару с Тихоном Степановичем не отыскали его. Не слышал он их шагов, и треска сухих веток под ногами взрослых. Беда как будто бы оглушила. Только силуэты, очертания их голов показались вверху, между верхушек деревьев. Давид обратился к Никите, просил его встать и вернуться на дачу. Но мальчик ничего не отвечал. Смотрел на них и не понимал, чего от него хотят. Никита стал понемногу приходить в себя лишь в тот момент, когда Давид поднял его с травы и принялся отряхивать. - Что же ты, сынок, так пугаешь нас? – причитал Тихон доро̀гой домой. – Насилу отыскали. Спасибо соседским мальчишкам. Они-то заприметили, как ты в сторону леса удирал. - Зачем вы меня вообще искали? – невнятно пробубнил Никита. – Может я тоже больше жить не хочу? - Ты мне это брось! – резко прикрикнул на него Давид и остановился у самого края дороги. – Ты думаешь, такие слова обрадовали бы твоего отца? Он хотел, чтобы ты жил! Чтобы вырос настоящим мужчиной! И поверь мне – так и будет! Я об этом позабочусь! А ты послушай меня и запомни хорошенько, - Давид вплотную приблизился к Никите и, ухвативши его за плечо, подтянул к себе, - Нельзя убежать от судьбы. Она везде тебя найдёт. И от себя не убежишь. Поверь мне, я пробовал. Чем сильнее ускорялся, тем быстрее возвращался в самое начало. И все круги ада приходилось проходить по-новому. Нужно уметь всё принимать от судьбы: и хорошее, и плохое. Потому, что это и есть сама жизнь. И вот сейчас стоит Никита у гроба своего отца и всматривается в его бледное, похожее на гипсовую маску, лицо. Он держал себя в руках, на сколько хватало сил. Но слёзы… слёзы текли по его лицу. Только вот казалось, что сам Никита их даже не замечал. В эту минуту за спиной мальчика появился Давид. Он подошёл к нему ближе и положил на плечо свою правую руку. - Никита, нужно дать попрощаться с отцом всем тем, кто пришёл на похороны. Мальчик молча кивнул головой. Взяв отца за руку, он ещё постоял пару минут, подумал о чём-то своём, а затем отошёл от гроба и направился в сторону, где под старой поникшей липой стояла Настя. Длинной процессией стали подходить знакомые и товарищи покойного, глубоко сожалея о случившемся с Андреем. Прощаясь, многие не могли сдерживать эмоции. В особенности, присутствующие на похоронах дамы. И Настя была в их числе. Когда она приблизилась к гробу и взглянула на лежавшего в нём Андрея Одинцова, тут же горько разрыдалась. Стянув рукой с волос своих чёрный платок, она закрыла им лицо. Всхлипывая, Настя замерла на месте. Будто оцепенела она при виде друга, и с места не могла сойти. Давид помог. Он тихонько подошёл к жене и, взяв её легонечко под локоток, отвёл в сторону. Сердце его рвалось на части от бессилия и горя. А самое главное: в смерти друга Давид винил в первую очередь себя. И теперь уже ничего нельзя было изменить. - Давид! – услышал он за спиной знакомый голос. Это Пётр с Кирой приехали на похороны Одинцова. Кира бледная, с припухшими от слёз глазами подошла к Насте. Давид же молча протянул руку и поздоровался с Великим. - Как же так, Давид? Как получилось, что мы сегодня встретились по такому поводу? - Самому до сих пор тошно от всего случившегося, - сказал Давид и нахмурился, будто бы собирался сообщить что-то важное. – Следователь, которому поручили дело Андрея сказал, что будто бы ограбление произошло, а он в этот момент дома оказался. Пётр отвёл друга в сторону, оставив дам и Никиту одних, и спросил: - Ты ему веришь? - Нет, конечно! Что я? Первый день во всей этой системе работаю? Убили Андрюху. – Давид перевёл взгляд в сторону, где стоял гроб, - А вот кто и зачем мне как раз и надо будет выяснить. - У тебя кто-нибудь есть на примете? - Пока нет. Но я точно знаю, с чего надо начинать. Давид замолчал. Никита, оставив Настю и Киру, снова направился к гробу. - Он сказал нам, что сколько это возможно, будет рядом с отцом, - пояснила Настя, как только они подошли с Кирой к мужьям. Тяжёлым, мокрым от слёз покрывалом скорби накрыло всех присутствующих на похоронах. Семьи Шелия и Великие прощались сегодня со своим близким и дорогим другом. Андрей Одинцов ушёл от них неожиданно, нелепо и трагично, оставив своего единственного сына круглым сиротой. Все они стояли возле гроба друга и молчали. Каждый вспоминал, каким светлым и добрым человеком был Андрей. У каждого в душе он оставил нестираемый след. И вдруг внимание Петра и Давида привлёк твёрдо шагающий по узкой извилистой аллее человек в военной форме. Размашистым, чеканным шагом он подошёл к погребальной процессии и, минуя всех собравшихся, направился к гробу. Это был Колосов. Он минут пять стоял над телом Андрея. Лицо его было мрачным, и мыслями своими он снова вернулся в тот день, вернее вечер, когда всё произошло. Алексей думал о своём и мало чем отличался от остальных: и внешним видом, и переживаниями. Но всё же было одно обстоятельство, которое существенно выделяло его из этой скорбящей толпы. Раскаяние. Именно оно было последней ступенью человечности, на которой сейчас находился Алексей. Далее была бездна. Он осторожно подошёл к Никите, чувствуя свою вину перед этим мальчиком, и положил свою руку ему на плечо. - Твой отец был замечательным человеком. И поверь мне, - Колосов опустил глаза вниз, - Сейчас я как никто другой хотел бы видеть его живым. - Спасибо, дядя Алексей, что пришли, - пересилив себя, проговорил Никита и снова умолк. Он устало и бездумно наблюдал за теми, кто подходили к горбу и что-то говорили ему, соболезновали и желали крепиться. Многих из них Никита видел в первый и в последний разы в жизни. Также, как и все остальные, Алексей сделал шаг в сторону и увидел стоявших неподалёку друзей. - Давид, Петька! – Колосов направился к ним и их женам, которые тут же поспешили оставить своих супругов наедине с Колосовым, потому как обе не терпели его общества. - Здорово, Лёха! – тяжело вздохнул Давид. - Шальной, что же произошло? Мысль о том, что ему снова придётся рассказывать о горе, случившимся с их другом, угнетала Давида. Но что поделаешь. И он изложил всё, что было известно о смерти Одинцова. - Эх, Андрюха, Андрюха, - сокрушался Алексей, - Всё как-то нелепо получается. Безумие какое-то! Почему именно он? Да мало ли вокруг квартир? Лезьте, грабьте, но только не его. И потом, зачем же убивать? Говорил Алексей подавленно и сожалея. Искренне сожалея. У друзей даже мысли не могло возникнуть, что он мог быть причастен ко всему этому. - Андрей, скорее всего, отпор хотел дать этим мерзавцам, - предположил Пёрт. - Но силы оказались неравными. - Судя по всему, так и было. Андрей бы не стал стоять в стороне и спокойно смотреть, как его грабят. Он до последнего отстаивал бы своё, - согласился с ним Алексей. – А много чего украли? - Нет, мелочь какую-то. Верно, Давид? - Всё было разыграно, как бутафорский спектакль. Ограбление – это так, для вида. Искали что-то другое. Алексей от такого заявления Давида просто оторопел. Он не знал, как себя дальше вести, что говорить. «Откуда он знает? – подумал в эту минуту Колосов. - Неужели Андрей всё ему рассказал? Весьма вероятно! Надо как-то аккуратно узнать, что именно известно Давиду, и кого он подозревает в убийстве Андрея. Ведь, подозревает же, это точно». Пауза немного затянулась, и Колосов решил воспользоваться этим обстоятельством, а заодно разузнать обо всём, что знал Давид. - Что же тогда, по-твоему, они искали? - Я не могу тебе этого сказать, потому как сам не знаю. – Давид не хотел раскрывать все карты перед Колосовым и добавил, - Но всё выглядело именно так. Дорогие вещи остались не тронутыми. Бандиты обыскали карманы и забрали деньги. Но перед этим они перевернули всё вверх дном. В общем, всё было инсценировано под ограбление. – Давид замолчал. Он заметил смятение на лице Колосова. – Хотя зачем именно они приходили и из-за чего погиб наш друг, мы теперь вряд ли узнаем. - Всё равно, до сих пор не верится, что Андрея больше нет, - вставил и свои пять копеек Пётр. - Ты не прав. Он есть и всегда будет с нами. Посмотри на Никиту, - Давид указал на мальчика, что стоял в изголовье покойного. – В сыне его продолжение. В этом и есть весь смысл жизни нашей. Наше бессмертие. Через детей своих мы сами себя увековечиваем, а жизнь наша продолжается и после нашей жизни. - Может, ты и прав, - вздохнул Пётр. А Колосов ничего не стал говорить. Только кивнул головой и вместе они направились к Никите. А церемония прощания с Андреем Одинцовым тем временем продолжалась. Многих, кто пришёл в этот мрачный и непогожий