ставив Настю и Киру, снова направился к гробу. - Он сказал нам, что сколько это возможно, будет рядом с отцом, - пояснила Настя, как только они подошли с Кирой к мужьям. Тяжёлым, мокрым от слёз покрывалом скорби накрыло всех присутствующих на похоронах. Семьи Шелия и Великие прощались сегодня со своим близким и дорогим другом. Андрей Одинцов ушёл от них неожиданно, нелепо и трагично, оставив своего единственного сына круглым сиротой. Все они стояли возле гроба друга и молчали. Каждый вспоминал, каким светлым и добрым человеком был Андрей. У каждого в душе он оставил нестираемый след. И вдруг внимание Петра и Давида привлёк твёрдо шагающий по узкой извилистой аллее человек в военной форме. Размашистым, чеканным шагом он подошёл к погребальной процессии и, минуя всех собравшихся, направился к гробу. Это был Колосов. Он минут пять стоял над телом Андрея. Лицо его было мрачным, и мыслями своими он снова вернулся в тот день, вернее вечер, когда всё произошло. Алексей думал о своём и мало чем отличался от остальных: и внешним видом, и переживаниями. Но всё же было одно обстоятельство, которое существенно выделяло его из этой скорбящей толпы. Раскаяние. Именно оно было последней ступенью человечности, на которой сейчас находился Алексей. Далее была бездна. Он осторожно подошёл к Никите, чувствуя свою вину перед этим мальчиком, и положил свою руку ему на плечо. - Твой отец был замечательным человеком. И поверь мне, - Колосов опустил глаза вниз, - Сейчас я как никто другой хотел бы видеть его живым. - Спасибо, дядя Алексей, что пришли, - пересилив себя, проговорил Никита и снова умолк. Он устало и бездумно наблюдал за теми, кто подходили к горбу и что-то говорили ему, соболезновали и желали крепиться. Многих из них Никита видел в первый и в последний разы в жизни. Также, как и все остальные, Алексей сделал шаг в сторону и увидел стоявших неподалёку друзей. - Давид, Петька! – Колосов направился к ним и их женам, которые тут же поспешили оставить своих супругов наедине с Колосовым, потому как обе не терпели его общества. - Здорово, Лёха! – тяжело вздохнул Давид. - Шальной, что же произошло? Мысль о том, что ему снова придётся рассказывать о горе, случившимся с их другом, угнетала Давида. Но что поделаешь. И он изложил всё, что было известно о смерти Одинцова. - Эх, Андрюха, Андрюха, - сокрушался Алексей, - Всё как-то нелепо получается. Безумие какое-то! Почему именно он? Да мало ли вокруг квартир? Лезьте, грабьте, но только не его. И потом, зачем же убивать? Говорил Алексей подавленно и сожалея. Искренне сожалея. У друзей даже мысли не могло возникнуть, что он мог быть причастен ко всему этому. - Андрей, скорее всего, отпор хотел дать этим мерзавцам, - предположил Пёрт. - Но силы оказались неравными. - Судя по всему, так и было. Андрей бы не стал стоять в стороне и спокойно смотреть, как его грабят. Он до последнего отстаивал бы своё, - согласился с ним Алексей. – А много чего украли? - Нет, мелочь какую-то. Верно, Давид? - Всё было разыграно, как бутафорский спектакль. Ограбление – это так, для вида. Искали что-то другое. Алексей от такого заявления Давида просто оторопел. Он не знал, как себя дальше вести, что говорить. «Откуда он знает? – подумал в эту минуту Колосов. - Неужели Андрей всё ему рассказал? Весьма вероятно! Надо как-то аккуратно узнать, что именно известно Давиду, и кого он подозревает в убийстве Андрея. Ведь, подозревает же, это точно». Пауза немного затянулась, и Колосов решил воспользоваться этим обстоятельством, а заодно разузнать обо всём, что знал Давид. - Что же тогда, по-твоему, они искали? - Я не могу тебе этого сказать, потому как сам не знаю. – Давид не хотел раскрывать все карты перед Колосовым и добавил, - Но всё выглядело именно так. Дорогие вещи остались не тронутыми. Бандиты обыскали карманы и забрали деньги. Но перед этим они перевернули всё вверх дном. В общем, всё было инсценировано под ограбление. – Давид замолчал. Он заметил смятение на лице Колосова. – Хотя зачем именно они приходили и из-за чего погиб наш друг, мы теперь вряд ли узнаем. - Всё равно, до сих пор не верится, что Андрея больше нет, - вставил и свои пять копеек Пётр. - Ты не прав. Он есть и всегда будет с нами. Посмотри на Никиту, - Давид указал на мальчика, что стоял в изголовье покойного. – В сыне его продолжение. В этом и есть весь смысл жизни нашей. Наше бессмертие. Через детей своих мы сами себя увековечиваем, а жизнь наша продолжается и после нашей жизни. - Может, ты и прав, - вздохнул Пётр. А Колосов ничего не стал говорить. Только кивнул головой и вместе они направились к Никите. А церемония прощания с Андреем Одинцовым тем временем продолжалась. Многих, кто пришёл в этот мрачный и непогожий день проститься с покойным, Давид видел впервые. Но были в этой веренице весьма известные ему по долгу службы лица. Все они пришли сегодня отдать честь человеку, которого уважали и ценили, в первую очередь, как верного товарища и друга, а потом уже самоотверженного борца с преступностью и беззаконием. За что, кстати, некоторые даже побаивались Одинцова, а потому глубоко уважали. Но был среди прочих присутствующих на похоронах один невысокий пожилой человек. По непонятной для Давида причине мужчина каким-то образом обратил на себя внимание. Внешность его была весьма непримечательна: серая узкополая шляпа, маленькое круглое пенсне и небольшая седая бородка – вот и все особые приметы. Если бы не одно обстоятельство, Давид его ни за что не заприметил: мужчина этот всё время стоял в стороне и как будто наблюдал за всем происходящим из своей засады. Подполковника это не абы как насторожило. Он незаметно подошёл к незнакомцу и тихо из-за спины произнёс: - Хорошее место для наблюдения? - Не совсем, - возразил старик и развернулся к Давиду лицом, - Раз вы меня разоблачили. - Кто вы? Что вам угодно? - Меня зовут Захар Петрович, - представился мужчина и приподнял свою серую шляпу в знак уважения. – Я хорошо знал вашего покойного друга, Давид Георгиевич. И у меня для вас кое-что есть. Не известно, что больше удивило Давида: то обстоятельство, что собеседник знал его имя или то, что этот товарищ пришёл сюда сегодня не просто так, проститься с покойным, а по делу. И дело это, скорее всего, могло пролить свет на загадочную смерть Одинцова. - Вот как? Может быть вы расскажите мне, в чём его суть? Захар Петрович наклонил голову и хитро усмехнулся. - Согласитесь, Давид Георгиевич, здесь не время и не место. Давайте встретимся завтра, в десять часов утра на Патриарших прудах. И пусть весь наш разговор останется в тайне. И сегодняшний, и завтрашний. - Это само собой, - тихо сказал Давид, - Я то же самое хотел предложить и вам. Захар Петрович усмехнулся и сказал: - Я ещё пожить хочу. Полагаю, также, как и вы. И знаю цену каждому произнесённому слову. - Что ж, в таком случае мы с вами договорились. И не переживайте, я умею хранить тайны, - заверил его Давид. На том они и расстались. Захар Петрович ещё постоял немного в стороне. Но стоило Давиду на мгновение отвлечься, как исчез его таинственный собеседник, будто не было его и вовсе. Алексей, отойдя в сторону, закурил. Понемногу страх за собственную шкуру стал вытеснять из его души сожаления об участи Андрея. И снова оправданием самому себе послужило то обстоятельство, что не от руки Колосова погиб Одинцов. А обещанный приказ о присвоении внеочередного звания и продвижение по карьерной лестнице до заместителя генпрокурора скрашивали Алексею этот до боли мрачный, переполненный скорби и печали день. А тем временем церемония прощания приближалась к концу. Давид последним подошёл проститься с другом. Андрей лежал перед ним, словно живой. «Прости меня, дружище! Прости, что не уберёг, что не предотвратил, не угадал наперёд, что такое может случиться. Я обещаю, что найду этих гадов и обязательно отомщу за тебя». – Давид положил свою ладонь на руки Андрея, что покоились у него на груди. Постояв ещё так пару минут, подполковник поднял глаза и окинул взором всех собравшихся. А после того, как убедился, что все успели попрощаться с Андреем, скомандовал бригадиру копальщиков: - Приступайте! Два молодца схватили крышку гроба и, быстро накрыв ею покойника, стали заколачивать в неё гвозди. Настя и Кира, поддерживая друг друга под руки, молча стояли рядом с Никитой. От стука молотков внутри у Насти всё дрожало. В пору зарыдать, да не плакалось уже. Закричать бы, да не поможет и это. «Незачем изводить себя и всех остальных, - думала в этот момент Настя, - Силы нужны, чтобы пережить всё это». И вдруг она на секундочку, на одно мгновение оторвала взгляд от гроба и посмотрела в толпу, собравшуюся у могилы. По ту сторону от свежевырытой ямы на неё смотрели свирепые, наполненные кровью и жаждой наживы глаза. Они медленно, безнаказанно и нагло впились в неё саму. «Ты следующая», - как будто говорил тот взгляд. Она узнала их. Последний раз эти глаза видели в Насте Плетнёвой жертву. Именно они вернули Анастасию Павловну Шелия на десять лет назад, в забытый Богом и людьми Оротукан, в посёлок на самом краю мира. Прожигающий насквозь ужас охватил её. Не выдержав этот взгляд из толпы, она закрыла глаза. Земля стала в тот же миг выскальзывать из-под её ног. Настя начала терять равновесие. - Что ты? – спросил испуганно Давид, едва успев подхватить жену на руки. Она открыла глаза. В толпе лишь разносилось: «Женщине стало плохо!» Но Настя их почти не слышала. Она прощупыва