Глава 20
А Колосов тем временем ехал на заднем сиденье своего служебного автомобиля на совещание к Суркову. Уверенный в своей безнаказанности, он довольно потирал руки в предвкушении похвалы в свой адрес и долгожданного продвижения по службе. То злополучное письмо, омытое кровью друга, было при нём. И смерть Одинцова была единственным моментом, который мог омрачить его приподнятое и пропитанное большими надеждами и перспективами настроение. И вот дверь кабинета Бориса Евгеньевича распахнула перед Алексеем свои объятия, и он самоуверенно, будто победитель вошёл во внутрь. - О-о-о! – с наигранной радостью встретил его Сурков. – Признаться, Алексей, заждался я тебя. Надеюсь, хорошие новости ты принёс мне сегодня? - Здравия желаю, товарищ генерал! – как полагается поприветствовал старшего по званию Алексей. - Ну-ну, - Борис Евгеньевич встал из-за стола и подошёл к подчинённому. Похлопав Колосова по плечу, он указал на стул и предложил ему присаживаться. – Оставим эти, не нужные никому церемонии и перейдём сразу к делу. Алексей понимал, что с наболевшим вопросом начальник хочет разделаться здесь и сразу. А зная не простой характер Бориса Евгеньевича, он не стал водить его вокруг да около, испытывать судьбу, так сказать. Ведь Фортуна может и отвернуться, а милость в одночасье смениться на гнев. Он быстро и ловко, словно фокусник из своей волшебной шляпы достаёт кролика, из-под подкладки гимнастерки извлёк конверт и положил его на стол, перед Сурковым. А затем, с торжеством в голосе сказал: - Вот оно! То, что вы поручили мне найти. Он неторопливо и степенно расставлял слова, будто бы каждое из них весило целую тонну. И от того цена их была запредельно велика. Особенно для генерала. Он взял конверт в руки. Желая лично удостовериться в подлинности документа, генерал вскрыл его. Борису Евгеньевичу хватило лишь одного беглого взгляда, чтобы понять – это «ОНО». - Ты читал, что здесь написано? – щурясь, спросил он Алексея. - Никак нет, товарищ генерал! - А как же ты понял, что это именно то, что нужно? – усмехнулся Сурков. Но этот вопрос был вполне предсказуем для Колосова. И он не растерялся: - Прежний товарищ, у которого оно находилось на хранении, тщательно скрывал эту вещицу. А когда она обнаружилась… Словом, оказал серьёзнейший отпор, защищая своё право на обладание этим документом. - Очень глупо было держать при себе такую вещь. - Да. После этого короткого, но такого значимого слова, Колосову стало слегка не по себе. С его лица сползла самодовольная улыбка и голос его дрогнул. Уловив, даже скорее учуяв этот скользкий момент, Сурков понял, что самообладание, осознание правильности содеянного стали покидать подполковника. По долгу службы Борис Евгеньевич хорошо знал, чем закончился тот разговор в квартире старшего следователя прокуратуры Одинцова. И то, что его и подполковника Колосова связывала крепкая дружба – тоже. - Ты всё сделал правильно, полковник, - пряча конверт с письмом в свой сейф, сказал Сурков. – Да-да, тебе не послышалось. Полковник! Приказ о присвоении тебе внеочередного звания уже подписан. И я хочу, чтобы ты зарубил себе на носу: ты получил его не за предательство по отношению к другу. Нет. – Закрыв сейф, Борис Евгеньевич вернулся в своё кресло и, чтобы выглядеть более убедительным, тяжёлым взглядом заглянул в серые глаза Алексея. – Партия присваивает тебе звание за верную, преданную службу её интересам. А партия – это народ. Мы с тобой, Алексей, служим великому народу самой могущественной страны мира. И ни о каком попустительстве, даже самым близким друзьям и товарищам, не может быть и речи. Запомни это, полковник. Сурков достал из шкафчика бутылку припасённого к случаю коньяка и две рюмочки. - Товарищ, генерал, я же на службе, - смущённый и в то же время очень довольный таким тёплым приёмом и вниманием со стороны начальника улыбнулся Алексей. - Так ведь, и я не на курорте. - Сурков разлил креплённый напиток по рюмкам и произнёс тост, - Ну, товарищ полковник, готовь дырочку под звёзды. И долго в полковниках-то не засиживайся. - Есть, товарищ генерал! И оба, словно по команде, одновременно осушили рюмки до дна, закусив при этом горечь крепкого напитка сладкими шоколадными конфетами, которые шли, по-видимому, в комплекте к коньяку. - И всё же, не стану скрывать: меня очень огорчила развязка этого дела. Нет, - вдруг спохватился Алексей, осознав в какой-то момент, что может бросить тень сомнения на счёт своей персоны, - Поймите меня правильно! Я очень рад, что документ нашёлся. - Отбрось все сомнения, полковник! Ведь ты теперь полковник! Они выпили по третьей. Колосова сморило. В ту же минуту какая-то грусть поселилась в его взгляде. Сурков, будучи человеком умным и наблюдательным, сразу уловил смену настроения своего собеседника. - И всё же, тебя что-то гложет. Не так ли? - Да, - печально улыбнулся Алексей, - Меня беспокоит один мой товарищ… - Шелия, - прошипел генерал, сразу же догадавшись, о ком говорит Колосов. На полуслове оборвал он своего собеседника. А тот только кивнул ему в ответ. - Этот выскочка начинает действовать мне на нервы. Я давно за ним наблюдаю, - в недовольной гримасе скривил лицо Борис Евгеньевич, - Никогда не знаешь, что от него ожидать. Сам себе на уме. Одним словом – тёмная лошадка. - Он проявляет излишний интерес к этому делу, и я не знаю, как убедить его забыть об этой истории. - От этого подполковника давно палёным пахнет. - Сурков задумался. Хотя Давид и был его подчинённым, но он не всегда выполнял приказы своего начальника. Ну или выполнял их на свой манер, каждый раз выходя победителем из сложившейся ситуации. Так, что и упрекнуть, а уж тем более наказать подполковника за выполненную работу, Борису Евгеньевичу было не за что. – Прикрепи за ним хвост. Пусть походит за подполковником, присмотрит, где он бывает и с кем. О письме он, конечно, не узнает. Даже если и узнает откуда-то, уже ничего не докажет. А будет играть против нас… Сурков наклонился к Колосову и, выдерживая паузу, посмотрел на Алексея. Тот всё понял без лишних слов. Ему больше ничего не оставалось, как просто кивнуть генералу в ответ. Тем самым он дал понять, что без раздумий расправится с каждым, кто захочет приблизиться к этой тайне, а уж тем более к её хранителям. - Ступай, полковник, - по окончанию разговора, сказал Борис Евгеньевич. – И знай одно: партия и народ никогда не забудут ту огромную услугу, которую ты оказал. Я знаю, что эта работа далась тебе не легко. Потому, заруби себе на носу: наше дело правое. Мы с тобой стоим на страже порядка и закона. - Служу Советскому Союзу! – браво отчеканил Колосов и покинул кабинет начальника. После этого разговора, Алексей прямиком отправился к Варе, чтобы залечить душевные раны и нервишки поправить, которые заметно расшатались за последнюю неделю. Хотя слова Суркова его слегка подбадривали, на душе Алексея было по-прежнему мрачно. Радость и эйфория от продвижения по служ