Вечером того же дня Настя рассказала Давиду о неожиданной встрече в ГУМе. - Знаешь, мне в какой-то момент показалось, что это Алексей идёт при ней, а не она сопровождает Колосова. - С чего ты так решила? – спросил жену Давид. - Он всю дорогу за ней увивался. Не знал, с какой стороны подойти, держа в руках обновки, которые, кстати, купил ей же. А эта красотка плыла, словно лебёдушка, величественно и плавно. Давид задумался. По описанию этой девушки, которое дала ему Настя, он никого не мог припомнить из окружения Алексея. Таких женщин у Колосова никогда не было. И всё же, кого-то она ему явно напоминала. - Рыжеволосая, зеленоглазая, со стройной фигурой и белой кожей. – Давид встал и прошёлся по комнате. – Такое описание подходит лишь одной женщине, которую я знал когда-то. Но, насколько мне известно, она уехала давным-давно из Москвы, - сказал он и продолжил копаться в залежах своей памяти. В эту минуту он подумал: «Варя? Нет. Это исключено. Я наводил справки, и она действительно вернулась к матери. И потом, с кем угодно, только не с Алексеем. Она его, на сколько я помню, на дух не переносила. Нда-а, не хорошо я поступил тогда с Варей. Искренне надеюсь, что она вышла замуж и счастлива в браке». - Ну да ладно, шут с ними, как говорится. Расскажи мне лучше, как дети? Обрадовались обновкам? - Ещё бы! – и Настя, переключившись уже на более приятный ей разговор, принялась рассказывать мужу во всех подробностях о том, как обрадовалась Нина платью, - Распаковала свой свёрток да как завизжит на весь дом от радости и от восторга. На первом этаже, да и по всей округе, наверное, её было слышно. Натянула на себя платье и сказала, что даже спать в нём будет. - А первого сентября в нём в школу пойдёт? - Я тоже её спросила об этом. И Нина ответила, что непременно. А школьная форма ей уже за три года надоела. Она мрачная и безжизненная. - Что? Так и сказала? – потешаясь, спросил Давид. - Вот тебе смешно, а ведь она может отколоть такую штуку. - Ладно, - Давид подошёл к Насте и, обняв её одной рукой за талию, продолжил, - Я с ней поговорю, и всё будет хорошо. Не переживай. А что Никита? - Мы с ним долго наблюдали за реакцией Нины. Потом я дала ему свёрток с его обновкой. Он аккуратно распечатал бумагу, а когда увидел новую рубашку, взял её в руки и, посмотрев на меня, так серьёзно, осмысленно, сказал: «Спасибо вам, тёть Насть. Но не стоило. У меня есть что носить». - Ндааа. А ты что ему ответила на это? - Сказала, что это от нас, от чистого сердца. А потом ещё добавила, что отныне он член нашей семьи и мы с тобой будем заботиться о нём, как о родном ребёнке. Как о Нине. Давид прижал Настю к себе и поцеловал: - Ты всё правильно сказала. Он теперь действительно наш сын. Да-а-а, не думали, не гадали. Кто мог предположить, что мы станем родителями мальчика, который старше нашей Нины на четыре года? - Я о том, что Никита будет нашим сыном никогда и не думала. Несмотря на поздний час, именно в этот момент в кабинете Давида раздался телефонный звонок. - Что-то случилось? – испуганно спросила Настя. - Не знаю, милая. Сейчас увидим, - он вышел в коридор. А через полминуты Настя услышала, как хлопнула дверь кабинета её мужа. На другом конце провода Давид услышал голос Ярцева. - Здравия желаю, товарищ подполковник! – Голос Бориса Геннадиевича дрожал. Он явно был чем-то обеспокоен. И как раз это обстоятельство сильно не понравилось Давиду. – Прошу прощения, что так поздно, но… - Борис Геннадиевич, не тяните время. Ближе к делу! – строго скомандовал ему Давид. - Значит так! Сегодня вечером, в шесть часов на берегу Можайского водохранилища ребятишки из деревни Криушино нашли тело пропавшего Сазонова. Давид от услышанной новости опустился в кресло. Конечно, он был готов к такому повороту этой истории. И всё же, где-то внутри него ещё теплилась надежда, что всё обойдётся. - Что стало причиной смерти? - Горло ему перерезали, товарищ подполковник. – Ярцев замолчал, переводя дух. А потом продолжил, - Я сейчас со следователем разговаривал. По предварительным данным тело утопили уже когда Сазонов был мёртв. Убийца привязал камень к его ногам и бросил в воду. Да видно, верёвка слезла, или её кто перегрыз. Может рыба какая. Вот тело и всплыло в камышах. Повезло ещё, что лицом вверх. А то рыбы объели бы, и установить личность не удалось. - Сколько он в воде пробыл? - Дня три-четыре где-то. Точнее только эксперты скажут. - Документы или какие-то другие бумаги при нём обнаружили? - Никак нет, товарищ подполковник. Ничего такого при Викторе не нашли. Да и одежды, как таковой, на теле не имеется. Давид на минуту задумался, а потом распорядился: - Значит так, Борис Геннадиевич. Подключайте к этому делу Астахова. Пусть едет туда, в Криушино. Всё разузнает. Всех, кого только можно опросит на предмет свидетелей. Деревня небольшая. Может кто чужаков или каких-либо подозрительных людей видел. Всё, что покажется полезным делу пусть фиксирует в письменном виде. В понедельник с самого утра жду доклад. - Понял вас, товарищ подполковник. Сейчас распоряжусь на этот счёт. Давид повесил телефонную трубку. Он встал с кресла и по привычке прошёлся по кабинету тяжёлой, грузной походкой. Затем повалился на диван и крепко задумался над услышанным. Положив голову на подлокотник, он закрыл глаза. Давид лежал и анализировал всё, что произошло за последнее время. «Сначала Андрей, потом Сазонов. Хотя, возможно, всё было наоборот. Убийца следил за Андреем и скорее всего вычислил Виктора. Чем-то он себя рассекретил, несмотря на то, что был весьма опытным по делу слежки. Да, хитрый и матёрый зверь затеял эту игру. Но кто он? Как его вычислить?» Давид открыл глаза. На улице под окном промчался автомобиль, и свет его фар залил всю комнату молочно-лимонным соком. В этот момент в кабинет вошла Настя. - Почему ты не идёшь спать? – обеспокоенно спросила она. – Что-то случилось? - Нет, милая, иди ложись сама. Мне нужно ещё немного поработать, - поднявшись с дивана, сказал Давид. – Ступай. Я как только закончу, приду к тебе. Настя чувствовала, что произошло что-то непоправимое. Давид был очень обеспокоен и мрачен. Но, несмотря на все свои предположения, она не стала расспрашивать мужа, в чём дело. Единственное, что она сказала напоследок при выходе из кабинета было, - Если я хоть чем-то, хоть самую малость смогу тебе чем-то помочь дай мне только знать. - Настя поцеловала мужа и ушла. Для Давида же самое главное сейчас было сохранить свою семью и свою жизнь. И в эту минуту над всем этим повисла смертельная опасность. Чтобы устранить её ему нужно было понять, напасть на след, докопаться, кто стоѝт за всеми этими убийствами. «Зверь устранил Андрея. И причиной тому, я думаю, то письмо, невольным хранителем которого и стал Одинцов. Сазонова он убил из-за того, что тот присматривал за Андреем по моему приказу. И скорее всего Виктор всё-таки вычислил убийцу. Возможно даже Сазонов знал о намерении зверя убить Одинцова. И, если следовать моей логике, теперь зверь должен следить за мной. Ведь я пытаюсь вычислить его. И… следующая жертва - я. Хорошо, если я. За Настю, Нину и Никиту я теперь переживаю ещё сильнее, чем прежде. Тем более, что я тоже знаю о существовании письма. Значит, чтобы остаться в живых и не потерять семью, я должен первым добраться до зверя, пока он не добрался до нас». Давид сел за свой рабочий стол и из верхнего ящика его достал прощальное письмо Андрея. Последние строки его подполковник перечитывал снова и снова: «Будь осторожен с Колосовым. Он ведёт двойную игру». Давид положил его обратно в ящик. - Что же ты имел ввиду? - сказал он вслух и тихо. – Тот, кому ты открыл дверь, был тебе знаком. Не правда ли? Из улик убийца ничего не оставил, кроме… И в эту минуту Давид вспомнил про одну деталь. Единственное, что было найдено на месте преступления в квартире Одинцова - это окурок папиросы, что закатился под стол. Следователь Спиридонов приобщил эту, пожалуй, единственную улику к делу. Давид, изучая все обстоятельства убийства друга, видел тот окурок. И всё бы ничего. Окурок как окурок. Но было в нём нечто странное, уникальное даже. А именно: волнистая линия - узкая бороздочка по самому краю, оставленная перетяжкой портсигара. «Кто из ближайшего окружения Андрея пользуется портсигаром?» И тут, в эту самую секунду Давид вспомнил, у кого совсем недавно видел в руках такую вещицу. Он быстро метнулся в зал, к серванту. «Ах да, - вспомнил Давид, - Настя рассказывала, что Колосов приезжал за ним. – Давид сел в кресло и покачал головой, - Это абсурд! Этого попросту не может быть! Лёха никогда бы не поднял руку на своего друга. Тем более, что Андрей был ему, как брат. И потом, у него есть алиби. Которое, впрочем, состряпать не составит никакого труда. И всё же для тако