дварительным данным тело утопили уже когда Сазонов был мёртв. Убийца привязал камень к его ногам и бросил в воду. Да видно, верёвка слезла, или её кто перегрыз. Может рыба какая. Вот тело и всплыло в камышах. Повезло ещё, что лицом вверх. А то рыбы объели бы, и установить личность не удалось. - Сколько он в воде пробыл? - Дня три-четыре где-то. Точнее только эксперты скажут. - Документы или какие-то другие бумаги при нём обнаружили? - Никак нет, товарищ подполковник. Ничего такого при Викторе не нашли. Да и одежды, как таковой, на теле не имеется. Давид на минуту задумался, а потом распорядился: - Значит так, Борис Геннадиевич. Подключайте к этому делу Астахова. Пусть едет туда, в Криушино. Всё разузнает. Всех, кого только можно опросит на предмет свидетелей. Деревня небольшая. Может кто чужаков или каких-либо подозрительных людей видел. Всё, что покажется полезным делу пусть фиксирует в письменном виде. В понедельник с самого утра жду доклад. - Понял вас, товарищ подполковник. Сейчас распоряжусь на этот счёт. Давид повесил телефонную трубку. Он встал с кресла и по привычке прошёлся по кабинету тяжёлой, грузной походкой. Затем повалился на диван и крепко задумался над услышанным. Положив голову на подлокотник, он закрыл глаза. Давид лежал и анализировал всё, что произошло за последнее время. «Сначала Андрей, потом Сазонов. Хотя, возможно, всё было наоборот. Убийца следил за Андреем и скорее всего вычислил Виктора. Чем-то он себя рассекретил, несмотря на то, что был весьма опытным по делу слежки. Да, хитрый и матёрый зверь затеял эту игру. Но кто он? Как его вычислить?» Давид открыл глаза. На улице под окном промчался автомобиль, и свет его фар залил всю комнату молочно-лимонным соком. В этот момент в кабинет вошла Настя. - Почему ты не идёшь спать? – обеспокоенно спросила она. – Что-то случилось? - Нет, милая, иди ложись сама. Мне нужно ещё немного поработать, - поднявшись с дивана, сказал Давид. – Ступай. Я как только закончу, приду к тебе. Настя чувствовала, что произошло что-то непоправимое. Давид был очень обеспокоен и мрачен. Но, несмотря на все свои предположения, она не стала расспрашивать мужа, в чём дело. Единственное, что она сказала напоследок при выходе из кабинета было, - Если я хоть чем-то, хоть самую малость смогу тебе чем-то помочь дай мне только знать. - Настя поцеловала мужа и ушла. Для Давида же самое главное сейчас было сохранить свою семью и свою жизнь. И в эту минуту над всем этим повисла смертельная опасность. Чтобы устранить её ему нужно было понять, напасть на след, докопаться, кто стоѝт за всеми этими убийствами. «Зверь устранил Андрея. И причиной тому, я думаю, то письмо, невольным хранителем которого и стал Одинцов. Сазонова он убил из-за того, что тот присматривал за Андреем по моему приказу. И скорее всего Виктор всё-таки вычислил убийцу. Возможно даже Сазонов знал о намерении зверя убить Одинцова. И, если следовать моей логике, теперь зверь должен следить за мной. Ведь я пытаюсь вычислить его. И… следующая жертва - я. Хорошо, если я. За Настю, Нину и Никиту я теперь переживаю ещё сильнее, чем прежде. Тем более, что я тоже знаю о существовании письма. Значит, чтобы остаться в живых и не потерять семью, я должен первым добраться до зверя, пока он не добрался до нас». Давид сел за свой рабочий стол и из верхнего ящика его достал прощальное письмо Андрея. Последние строки его подполковник перечитывал снова и снова: «Будь осторожен с Колосовым. Он ведёт двойную игру». Давид положил его обратно в ящик. - Что же ты имел ввиду? - сказал он вслух и тихо. – Тот, кому ты открыл дверь, был тебе знаком. Не правда ли? Из улик убийца ничего не оставил, кроме… И в эту минуту Давид вспомнил про одну деталь. Единственное, что было найдено на месте преступления в квартире Одинцова - это окурок папиросы, что закатился под стол. Следователь Спиридонов приобщил эту, пожалуй, единственную улику к делу. Давид, изучая все обстоятельства убийства друга, видел тот окурок. И всё бы ничего. Окурок как окурок. Но было в нём нечто странное, уникальное даже. А именно: волнистая линия - узкая бороздочка по самому краю, оставленная перетяжкой портсигара. «Кто из ближайшего окружения Андрея пользуется портсигаром?» И тут, в эту самую секунду Давид вспомнил, у кого совсем недавно видел в руках такую вещицу. Он быстро метнулся в зал, к серванту. «Ах да, - вспомнил Давид, - Настя рассказывала, что Колосов приезжал за ним. – Давид сел в кресло и покачал головой, - Это абсурд! Этого попросту не может быть! Лёха никогда бы не поднял руку на своего друга. Тем более, что Андрей был ему, как брат. И потом, у него есть алиби. Которое, впрочем, состряпать не составит никакого труда. И всё же для такого предательства должен существовать серьёзный мотив». Давид стал перебирать в голове все возможные варианты ссоры между Алексеем и Андреем. Мелкие размолвки и конфликты были не в счёт. - А если это письмо? - сказал он в слух и осёкся в ту же секунду. Теперь, как казалось Давиду, он знал главный мотив этого преступления. Догадывался он и кто преступник, и кто заказчик. Но вот исполнитель? «Нет, не мог и всё! Безапелляционно и безоговорочно! Не поднял бы руку на Андрея Колосов. Разве что ему в этом кто-то мог помочь. Но вот кто он? В любом случае мне нужно всё выяснить. И если мои предположения верны, если круг замкнётся на Колосове, он ответит по закону и по совести. Алексей и его подельник». Как же Давиду хотелось ошибиться сейчас на счёт своего друга. Как хотелось оказаться сейчас неправым и доказать невиновность Алексея. Но внутренний голос твердил, что отныне он на верном пути.