овили и дальше оно вряд ли сдвинется с мёртвой точки». - У Сазонова семья осталась. Сын и дочка, - очнувшись от своих размышлений, обратился к Ярцеву Давид. - Да, товарищ подполковник. - Оформи помощь и прочие льготы. Мужа и отца мы им, конечно, уже не вернём, но чем сможем надо помочь. И похороны… их тоже обеспечь за счёт структуры. Ступай, майор, и сделай всё, как надо. - Есть, товарищ подполковник! – Ярцев в ту же секунду сгрёб в руки свой кожаный портфельчик и покинул кабинет начальника. Давид остался один. Он сидел в своём кресле и молча смотрел на рапорт, что лежал перед ним на столе. Какое-то смешанное чувство притаилось в нём. С одной стороны улики были скудными. «В деле Одинцова только окурок. Да и тот мог быть брошенным на месте преступления раньше, не обязательно в тот вечер, - размышлял Давид. – Его Лёха мог оставить в любую из последних встреч. На месте страшной находки в Криушино большой след от сапога. У Колосова размер обуви 43, от силы. Так что, к убийству Сазонова он не имеет отношения». Давид встал с кресла и подошёл к окну. Только сейчас он заметил, какая духота скопилась в его кабинете. Распахнув окно пошире, он с лёгкостью вздохнул и снова задумался: «Андрей говорил, что долгое время не общался с Колосовым. Что даже записался на приём к Лёхе. Значит, он очень давно был в доме Одинцова. А в квартире у Андрея пыли на полках я не нашёл. Значит, совсем недавно там была произведена влажная уборка. Если не считать того бардака, который устроили налётчики. Нет, опять все стрелки указывают на Колосова. Но убийства и Андрея, и Сазонова каким-то образом связаны. И совершил их, скорее всего, один и тот же человек. Значит, - Давид достал из кармана пачку папирос и закурил, - Лёха обзавёлся подельником? Так, что ли?» Его отвлёк громкий сигнал клаксона на улице. «Похоже, я топчусь на месте. Нужно немного отвлечься. Потом вернусь ко всему этому. Может быть, если посмотреть на дело с другой стороны, не замыленным взглядом, то и решение быстро найдётся?» Он так и сделал. За последние дни накопилось очень много работы. И Сурков дополнительными делами сверху закидал. «Да здесь на весь день хватит. Причём, не на один», - подумал Давид. Среди прочих документов, которыми был завален его рабочий стол, внимание подполковника привлекло одно заглавие: «Ограбление ювелирного магазина», рапорт Наливайченко Василия Дмитриевича, начальника 8-ого подразделения вневедомственной охраны. Давид потушил папиросу и, оставив тлеющий окурок в пепельнице, вернулся за стол. Медленно опустившись в кресло, он взял в руки этот документ. «В ночь с 30-го на 31-ое августа 1964 года сотрудниками восьмого подразделения вневедомственной охраны был пойман и обезврежен преступник, совершивший налёт и ограбление ювелирной лавки в Маломясницком переулке города Москва. Вооружившись молотком и бутылкой водки, объёмом пол-литра, - после этих слов Давид засмеялся и продолжил изучать материал по делу, - Преступник выломал дверь и разбил витрину магазина. Вовремя подоспевшая охрана во главе со мной обезвредила вора, обнаружив при нём золотое кольцо и цепочку из того же металла. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, преступник не отвечал на мои вопросы, а всё время звал какую-то Маньку. – Давид не сдержался и рассмеялся громко-громко. – К тому времени, как преступник был доставлен в местное отделение милиции, а украденные им вещи сданы по описи, он протрезвел и пояснил, что данное преступление было совершено им на почве бытовой ссоры с его сожительницей Марией Быстряковой. Сам же преступник, коим оказался слесарь пятого разряда Пронин Владимир Игнатьевич, искренне раскаивается в содеянном и обязуется более подобных злодеяний не совершать. Дата, подпись». - Ну Наливайченко! Ну писатель! Какую птицу поймал. Рапорт старшего лейтенанта Наливайченко Василия Дмитриевича повеселил Давида. Даже некий задор и настроение появились у него в тот же момент. Но время шло. Причём, за работой оно пролетело незаметно. Вот уже и вечер мягкой поступью крадущегося кота тихо ступал пушистыми лапками по улицам и скверам Москвы. Рабочий день закончен. Пора собираться домой. Закрыв кабинет, Давид спустился на первый этаж и вышел на крыльцо. У лестницы его неизменно и преданно ждал рабочий автомобиль и Тихон Степанович. - Как день прошёл, Давид Георгиевич? – пребывая в хорошем настроении, впрочем, как обычно, спросил Тихон. - Нормально прошёл, без происшествий, - устало ответил Давид. Поддерживая начатый разговор, Тихон усмехнулся: - И на том спасибо! - после чего повёз Давида в хорошо известном ему направлении. Едва автомобиль въехал на Арбат, в стороне от дороги Давид заметил женщину с корзиной маленьких аккуратненьких букетиков полевых цветов. - Останови возле вон той торговки цветами. – Давид указал рукой на румяную, розовощёкую женщину с плетённой корзиной у ног. Тихон подъехал аккурат к тому месту, где стояла торговка. Видя статного офицера, выходившего из машины, женщина, а на вид ей было лет сорок – сорок пять, кокетливо поправила передник, одёрнула плиссированную юбку в крупный горох и быстренько подняла на руки корзину с цветами. - Почём букетики, красавица? – по-молодецки спросил её Давид. - Да все по рублю, мил-человек! – улыбаясь во весь рот, ответила та. – Все свеженькие. Только-только собрала. Месяц в вазочке стоять будут, не завянут. Она ловко выдернула из корзины первый попавшийся ей под руку букетик и стала трясти им перед Давидом, демонстрируя свежесть и распыляя благоухание ромашек, васильков, чабреца и садовой гвоздики. - Я вам охотно верю, сударыня, - усмехнувшись, ответил ей Давид. Ему импонировали её простота и сердобольность. – Мне, пожалуй, два букетика продайте. - Сразу два! – воскликнула торговка и, не теряя времени, мало ли ещё передумает, выдернула из корзины второй букет. Как раз, в пару к тому, который уже держала в руке. – Вот вам, прошу! Она протянула цветы Давиду. Взамен на них женщина получила два рубля и была весьма довольна этой сделкой, спрятав деньги в правый карман своего передника. «Любой фокусник позавидовал бы её ловкости», - подумал про себя Давид. Попрощавшись с торговкой, он вернулся к машине. - Красивые цветочки, Давид Георгиевич! Душистые! – заметил Тихон и тут же завёл мотор. Знал старик, что дома хозяина с нетерпением ждали те, кому букетики эти самые и были куплены. - Это точно! – согласился с ним Давид, - Порадую сегодня своих девчат. А ты заешь, Тихон? – он замолчал секунд на десять, - Ты, пожалуй, поезжай в гараж. Я сам дойду домой. Здесь не далеко. И потом, сюрприз я Насте и Нино сделаю. Так-то они машину мою в окне бего̀м заприметят. А без неё и не догадаются, что я уже вернулся. - Как прикажите, Давид Георгиевич. Я тогда машину отгоню, да домой пойду. - Вот и отлично! Так и сделаем! Давид знал, почему Тихон так обрадовался его предложению. Сегодня же вечером намечался решающий матч первенства высшей лиги между горячо любимым Тихоном «Спартаком» и вечным соперником его - «Динамо». А такую игру никак нельзя было пропустить заядлому болельщику, коим как раз и был Тихон Степанович. - Ну, в таком разе, до завтрева, Давид Георгиевич. - Всего доброго, Тихон. Они распрощались и в тот же момент Давид направился в сторону Серебряного переулка, шагая по брусчатке Старого Арбата. Решив немного сократить свой путь, Давид свернул в Староконюшенный переулок. И вот там-то его и ждала неожиданная встреча. Пройдя мимо второго парадного подъезда дома под номером девятнадцать, за спиной своей Давид услышал какой-то шорох. Он не спеша обернулся, но позади никого не оказалось. Только неприятным холодком повеяло со стороны Арбата. Давиду показалось, что за ним кто-то следит. Как назло, в переулке не было ни души. От греха подальше, как говорится, он решил свернуть на ближайшую улочку, где постоянно ошивался хотя бы какой-то люд. Подполковник остановился сразу же за воротами, разделявшими тёмный, мрачный переулок пополам. Прильнув спиной в отсыревшей стене старого дома, он как будто бы слился с ней воедино. И вроде, как совсем не видно стало его. Медленно присев на корточки, Давид сгрёб в горсть немного мелких камей и бросил их в сторону. Сам же тихо и не заметно остался ждать в тени тёмного переулка того, кто осмелился следить за подполковником. И ему не пришлось долго ждать. Тихо, крадучись кошачьей походкой, в ворота вошёл невысокий щупленький парнишка лет семнадцати от роду. На нём была широкая льняная рубаха с растянутыми длинными рукавами и штаны-шаровары, подпоясанные широким ремнём. Они так же, как и рубашка, явно были не по размеру этому юнцу. Но примечательнее всего в этом, слегка незамысловатом убранстве паренька, была фуражка с через чур длинным козырьком. Именно он скрывал под своей тенью лицо молодого человека, ничем не запоминающееся и не выделяющееся среди прочих посетителей этого злачного места. Давид отложил в сторону букеты и тихонько подкрался к мальцу сзади. - Ты не меня случайно ищешь? – тихо шепнул он ему почти что на ухо. Парнишка от неожиданности метнулся в сторону. Да не тут-то было! Давид ухватил его своей ручищей и припёр к стенке, держа под локотки. - Кто тебе приказал за мной следить? Говори! Живо! – на этот раз громко и с гневом закричал на него Давид. - Дяденька, да Бог с вами! Я просто шёл мимо. И в уме не было ничего такого! Отпустите! – взмолился он. - Отпустить? – Давид взревел и протащил плута вдоль сте