В доме Давида и Насти сегодня было шумно и весело. К ним в гости пришло всё семейство Великих. А поводом, по которому в этот вечер все собрались вместе, и послужило первое сентября. Верочка пошла, как говориться, первый раз в первый класс. Никита пускай уже и не числился в рядах первоклашек, но также, как и Вера был новичком в школе, где до этого дня училась только Нина. Но даже не дата на календаре была причиной того, что две семьи собрались сегодня вместе. Просто и Великие, и Шелия любили общество друг друга. Они с удовольствием коротали вечера совместно, по поводу и без. - Папа! – звонко закричала Нина и со всего разбега запрыгнула отцу на руки. Давид, ещё не успев прийти в себя от всего пережитого, еле удержал её на весу. Нина нежно обняла его своими пухленькими румяными ручками и сказала: - Мы тебя очень-очень ждём. А что ты купил? - Да вот. Торт купил. Только пока ключи в кармане искал, торт этот взял и уронил, нечаянно. - Это потому, что ты стареешь, папа. - Старею? – усмехнулся Давид. – Это кто тебе такое сказал? - Никто. Я сама догадалась. Ты стареешь, я взрослею. - А что же наша мама? - Наша мама? – Нина задумалась на минутку и добавила, - Она хорошеет день ото дня. Так тётя Кира всегда говорит. - Ну-у-у, если тётя Кира. Тут из кухни вышла Настя. Увидев, как маленькая Нино восседает на папиных руках, она улыбнулась и сказала: - Так вот где эта маленькая проказница подевалась. А я и думаю, чего так тихо стало. Не иначе какую-то шалость затеяла. - Я папу встречала, - ответила Нина пока слазила с рук отца. - Беги в комнату. Тебя там Вера с Никитой ждут, - вытирая руки о полотенце, что лежало на её плече, сказала Настя. Подойдя поближе к Давиду, она улыбнулась. – Скорее мой руки. Стол уже накрыт. Мы только тебя ждём. И вдруг внимание Насти привлекла рванная точка на кителе мужа. - Что это? Похоже на… Она не смогла договорить. Настя с ужасом посмотрела на Давида и, прикрыв рот ладошкой, сделала шаг назад. - Мне нужно переодеться, - спокойным, невозмутимым тоном сказал он и прямиком отправился в спальню. Настя, оставив все хлопоты в стороне, поспешила следом за мужем. Давид аккуратно снял китель. В нагрудном кармане его рубашки что-то лежало. Он опустил руку в продырявленный пулей карман и достал деревянную дощечку. Ту самую самодельную иконку с молитвой и образом, которую когда-то давно подарила ему Настя. Дала и сказала всегда носить её при себе. В самом центре той дощечки и оказалась пуля убийцы. От неё в разные стороны расползлись маленькие трещинки. Давид опустился на край кровати, держа в руках иконку. Настя присела рядом. - Ты мне можешь объяснить, что случилось? – умоляла она. Давид посмотрел на жену и, глубоко вздохнув, сказал: - Какой-то хулиган в соседней подворотне хотел ограбить. Деньги нужны были. А я на торт потратился. Крупных купюр при себе не оказалось. Вот он и разозлился. - Хулиган? Чтобы из пистолета? Давид, ты мне что-то не договариваешь. Стараясь сохранять всё тоже спокойствие, он ответил: - Пережитки войны. Раздобыл где-то пистолет вот и промышляет. Если бы не она, - продолжая держать в руках маленькую иконку, вздохнул Давид, - Меня бы зацепило. Настя взяла в свои руки дощечку. В центре её блестела чёрная точка. На минуту она представила, что могло бы случится, не окажись эта семейная реликвия в кармане её мужа. И на щеке Насти заблестела тонкая полосочка, оставленная слезой. - Ну что ты, - обнял её Давид за плечи, - Всё же обошлось. - А я говорила… я говорила тебе, - всхлипывая, повторяла Настя, - Всегда носи её с собой. Вот тебе и «Живые помощи»! От пули и той уберегли. Давид насилу успокоил жену. Он убедил Настю в том, что это была простая случайность, о которой нужно непременно позабыть и продолжать радоваться жизни. - Все целы и здоровы, - улыбнулся он и поцеловал Настю. – Нам пора. Нас ждут дети и друзья. После этих слов Настя немного успокоилась. Ну, или сделала вид, что что успокоилась. Её согревала мысль о том, что самое большое горе в жизни обошло стороной их с Давидом дом. Что все её родные и близкие люди сегодня были рядом, сыты и веселы. Давид тоже вёл себя как обычно. Во всей его внешности и действиях практически ничего не изменилось. Разве что серебристая полоска седины слегка продвинулась от висков вверх по смолянисто-чёрной шевелюре. Но одна едкая, ядовитая мысль омрачала сегодняшний вечер: «Он ранен, но не убит. И он вернётся, чтобы завершить то, что начал. Я должен подготовиться к нашей следующей, скорее всего, последней встрече».