Глава 27
Весь следующий день Давид не мог думать ни о чём другом, как о вчерашнем покушении на его жизнь. Он снова и снова прокручивал в памяти минувший вечер. Те пять минут, которые довелось ему пообщаться с убийцей, показались подполковнику вечностью. «Правду люди говорят, - размышлял он, сидя в своём кабинете, - Вся жизнь перед глазами промчалась. Да ладно я. А Настя? Дети? Что было бы с ними? С другой стороны, если я не умер вчера, значит не пришло ещё моё время. Судьба ко мне благосклонна, и я не могу подвести её. Так сказать, должен оправдать, оказанную мне милость. Поэтому нужно действовать, пока противник зализывает рану. Теперь мой ход. Думаю, мне пора нанести визит».
- Здравствуй, Алексей! Давненько не виделись! Давид немного нервничал. От этого разговора зависело многое. И, в первую очередь, их с Алексеем жизни. - И тебе, Давид Георгиевич, здорово! Колосов был сегодня в приподнятом настроении и даже не подозревал, зачем он понадобился Давиду в такое время и в таком месте. Всё дело в том, что встречу Колосову Давид назначил в квартире Одинцова. И беседовали они именно в той комнате, где был убит их друг. - Что случилось? Ты решил поиграть в шпионов? – усмехнулся Алексей. Давид ответил ему следующее: - О нашем разговоре никто не должен знать. А здесь нам точно не помешают. Да и свидетели вряд ли найдутся. - Но сюда нельзя входить без особого разрешения прокуратуры! – возразил ему Колосов. – Дело Андрея ещё не закрыто. - Лёха, ты меня удивляешь? Ну кто узнает, что мы с тобой здесь были? - Квартира опечатана, Давид! - А мы с тобой всё аккуратно сделаем. Бумагу-то обратно приклеить можно. И потом, если уже и придётся, то ордерочек ты без труда состряпаешь, задним числом подписанный. - Ну ты, Шальной, стратег, конечно! – ухмыльнулся Колосов. – Своё самодурство моим должностным положением прикрыть хочешь?! Да мало ли в Москве мест, где можно встретиться и поговорить без свидетелей? - Там, где беседуют двое, всегда найдётся место посторонним ушам. – Давид замолчал и прошёлся по комнате. Колосов ничего не стал ему отвечать на это, а только внимательно следил за другом. Сегодня картинки того последнего вечера в жизни Андрея Одинцова были тусклыми и далёкими для Алексея. Ведь теперь он и впрямь был всецело уверен в правильности своих действий. После разговора с Сурковым он отодвинул на второй план угрызения совести и всяческие попытки самоедства, считая себя строителем светлого будущего великого народа. И, нужно сказать, это было очень удобно. Отличный психологический манёвр. Давид внимательно наблюдал за товарищем и пока не находил в его поведении ничего странного. - Так о чём ты хотел поговорить со мной, Давид? – Колосов сел на край рабочего стола Андрея. Точно так же, как и в тот роковой вечер. Давид подставил стул напротив и сел. - На меня вчера было совершено покушение. – Подполковник говорил спокойно и сдержанно. И, если обратить внимание на то, что̀ именно он говорил, то как-то не верилось в правдивость его слов. А между тем Алексей заметно напрягся. Это отчётливо было видно. - Ты сможешь опознать нападавшего? – сквозь зубы спросил он. - Нет. В подъезде было темно. Вечерело. Всё, что я смог разглядеть, так это его рост и комплекцию. Высокий, здоровый. На голове – фуражка с козырьком. Он её на лоб надвинул. Так что лица его разглядеть не удалось. - Как это было? - Он застиг меня у дверей моей квартиры. Притаился на лестнице. – Давид закрыл глаза. Он вспомнил вчерашний вечер подробно, во всех деталях, и ему стало не по себе. – Он спустился по лестнице и выстрелил в меня. Я чудом остался жив. - Погоди! А как же твоё оружие? Ты успел выстрелить в убийцу? Конечно, по описанию Колосов догадался, кем был этот загадочный незнакомец. В глубине души он искренне надеялся, что Татарин остался жив и не замечен. - Да, я тоже выстрелил ему в след. И точно знаю, что попал прямо в цель. Но, к сожалению, не убил. Этот гад ушёл. – Давид тяжело вздохнул. - И теперь я хочу написать заявление в прокуратуру. - Обязательно! – занервничал Алексей. – Я возьму это дело под свой личный контроль. Улик, правда, маловато. А точнее, их и вовсе нет. - Так ведь он ранен! Он должен обратиться в больницу. Или куда-то ещё. В общем, он нуждается в медицинской помощи! Возможно также, что его кто-то видел? В любом случае, этот негодяй не мог взяться из неоткуда и пропасть в некуда. Лёха, помоги мне найти этого гада. - Завтра же приезжай ко мне в прокуратуру и пиши заявление. Скажи лучше вот что: ты кого-нибудь подозреваешь? Кто это, по-твоему, мог быть? Давид сделал вид, что глубоко задумался. На самом же деле он ждал этот вопрос. Он подводил весь их разговор к этому вопросу. - Возможно, тебе покажется странным моё предположение. Но я почти уверен, что тот, кто хотел прикончить меня вчера, убил Андрея. - С чего ты это взял? – удивился Алексей, стараясь не выказывать своего волнения. - Не знаю. Интуиция подсказывает. Или, скорее, профессиональное чутьё. - Давииид, - протянул Колосов, - Ты что же? Ты думаешь, что за годы твоей работы в «органах» у тебя не появились враги, желающие свести счёты с тобой? И тут Давид пошёл в наступление. - Нет, Лёха, нет. Я к большому своему сожалению также, как Андрей, также как и ты стал свидетелем существования одного весьма важного документа. Правильнее сказать, письма. После такого заявления Колосов оторопел. Самая страшная догадка его стала реальностью. - Какое письмо? О чём ты говоришь? – Алексей вскочил со стола, на котором сидел до этого времени и, пройдясь по комнате, вернулся обратно, на прежнее место. Наблюдая за поведением друга, Давид понял, что забросил удочку в нужном месте. Клёв гарантирован. - То самое письмо, Алексей, под которым уже подписались Брежнев, Подгорный, Семичастный и другие небезызвестные тебе товарищи. Давид говорил твёрдо, держа Колосова под прицелом своих карих глаз. Понимая, что отпираться бессмысленно, Алексей сказал сквозь зубы: - Не лез бы ты в это дело, Давид. А то ведь эта «машина» не пощадит. - Это дело уже забрало жизнь нашего друга. Я хочу тебя предостеречь, чтобы ты не наломал дров. - К чему ты клонишь? - Когда они придут к абсолютной власти, то тех, кто им помог жалеть не станут. Уберут, как ненужных свидетелей. - Да о чём ты говоришь, Давид! Ты разве сам не видишь? Этот «шут гороховый» на троне тянет всю страну вниз! Надо вырвать этот сорняк с корнем, со всеми жалкими прихвостнями его! Алексей разошёлся не на шутку. Глаза его горели огнями, а от самого аж жаром веяло. - Это саботаж, Лёха! - Пусть и так. Но я, в отличие от тебя, не желаю сидеть сиднем и смотреть, как над маразмом Хрущёва смеётся страна и весь мир. Все его реформы – это ересь, которая ни к чему путному не привела. Давид молча слушал своего друга. Он сейчас видел перед собой фанатика, одержимого идеями другого, управляющего им разума. - Алексей! – наконец, сказал он, - Мы с тобой офицеры. И наш долг следить за порядком в нашей стране, а не создавать хаос и сеять смуту. И потом, самое главное, ты - мой друг! И я не могу допустить того, чтобы тебя убили, расчистив твоими же руками себе дорогу к власти! – Немного успокоившись, а говорил Давид до этого на повышенных тонах, он продолжил, - По правде сказать, меня мало волнует: останется Хрущёв у руля или придут другие шуты на его место. Всё равно, служить придётся или тем, или другим. Но меня волнует судьба моей семьи, моих друзей! Алексей молча посмотрел на Давида. В этот момент он понял, что спорить с другом, доказывать ему свою позицию бессмысленно. Алексей остался при своём. Чувство причастности к судьбе страны победило в нём дружеский долг. Можно ли было осуждать офицера за это? Вопрос, безусловно, не простой. «Надо Татарина разыскать. Ох и наломал же он дров, паскуда! – размышлял про себя Колосов. – Без моего приказа к Давиду сунулся. Думал, голыми руками возьмёт. А Шальной-то – не промах! Ну, Леонид. Поговорю я с тобой, если найду». - Ладно, Давид! Что мы, в самом деле. Ты прав: кто мы, а кто они? Мы – всего лишь пешки в их кровавой игре. - Я рад, что ты это понял, - успокоившись, сказал Давид и тут же нанёс сокрушительный удар одним тольк