Глава 32
Давида и Алексея похоронили рядом с не успевшей ещё остыть могилой Андрея Одинцова. Людей на кладбище было несметное количество. Чёрные вереницы-процессии тянулись монотонно. Казалось, что им не было конца. Последней с Давидом попрощалась Настя. Пётр буквально оттащил её от заколоченной крышки гроба. В нём покоились останки подполковника Шелия. Когда практически все разошлись и кладбище опустело, Настя присела возле свежевырытой могилы мужа и долго-долго плакала. Пётр, Кира, Александра Фёдоровна всё просились остаться, подождать, чтобы она не возвращалась с кладбища сама. Но в этом вопросе Настя осталась непреклонна. Сама, устав от бесчисленного количества пришедших в этот день людей, она наконец-то хотела остаться и попрощаться с мужем наедине. Вдруг, вытерев глаза от слёз, она увидела у могилы Алексея, совсем рядом, в пяти метрах от неё самой силуэт незнакомой женщины. Промокнув глаза носовым платочком, Настя попыталась рассмотреть её получше. Рыжеволосая красавица с изумрудными глазами стояла у могилы Алексея Колосова, склонив голову и думая о чём-то своём. Не смотря на повод и место, в котором появилась незнакомка, она была также хороша, как и в тот день в ГУМе. Даже чёрный длинный плащ и маленькая шляпка с вуалью в половину лица нисколечко не омрачали и не затмевали её природную красоту и магнетизм. Но, несмотря на кажущуюся гармонию и умиротворение, никто из окружающих даже не догадывался, что за буря бушевала внутри этой молодой женщины. Она, аккуратно опустившись на присядки, положила на могилу Колосова четыре алые гвоздики и снова встала на ноги. Приподняв краешек тоненькой чёрной вуали, незнакомка промокнула реснички носовым платком. Потом ещё совсем немного постояла на том же месте и, тяжело вздохнув, двинулась вперёд. Отойдя от могилы Алексея, она приблизилась к холмику, рядом с которым сидела, убитая горем и преждевременной разлукой с любимым, вдова подполковника Шелия. Измученные страданием, безжизненные глаза Насти смотрели на Варю, которая почему-то совсем не ликовала в этот день. Месть, ради которой она жила последние десять лет, которая насыщала её искалеченное нелюбовью сердце, не утолила жажду Вари. Наоборот! Пустота была повсюду: внутри и снаружи. Вакуум отныне убивал бедняжку также беспощадно, как и Настю. Она остановилась в изголовье могилы подполковника. Не промолвив ни слова, незнакомка склонилась над холмиком, в самом начале которого виднелась табличка «Шелия Д. Г.» и годы жизни. Что-то невидимое, но острое закололо у неё внутри. Давящее чувство, которое жило в её сердце все эти годы, ушло в землю. Просочилось в землю, как выпущенная кровь, где перед её ногами лежал предатель. Или нет? Может быть эта могила стала последним пристанищем единственному, любимому Варей мужчине? Очень странное, неоднородное, смешанное чувство испытывала она в эту минуту. Но в одном Варя была уверена: это чувство её никак не радовало, а совсем напротив, угнетало до невозможности. И с каждым ударом сердца в висках пульсировала всего одна фраза: «Всё кончено». Варя молча постояла ещё пару минут у могилы Давида и направилась к выходу. В нескольких метрах от двух холмов она услышала: - Вы были знакомы? Слова вдовы подполковника остановили её. - Да, - коротко ответила Варя, не поворачиваясь. – Но это уже не имеет значения. Ничего не имеет значения. Больше она ничего не сказала и ушла, растаяв вдалеке. А Настя продолжила сидеть у могилы Давида, горюя о своей утрате. «Как же так, Давид? Как же так? – всё размышляла она. – Как жить дальше? Да, если честно, и не хочется. Ни жить, ни дышать. Воздухом моим ты был. А теперь что же? Что с нами будет теперь? А Нина? Ведь она до сих пор ничего не знает. Да и как сказать? Я не смогу ей сказать, что тебя больше нет». Потом, поднявшись на ноги, Настя обошла обе могилы, поправила цветы у холмиков с печальными табличками. И, попрощавшись с мужем, направилась к воротам кладбища. В глазах всё плыло. Слегка пошатываясь из стороны в сторону, она остановилась у невысокого полутораметрового забора. В эту секунду возле ограды мелькнул чей-то силуэт. Принадлежал он мужчине. Высокому, широкоплечему. Из-за длинного и широкого козырька фуражки лица его практически не было видно. Двигался он навстречу Насте. Что-то до боли знакомое увидела она в этом незнакомце. И вдруг, в голове её мелькнул лучик надежды: - Давид! Но незнакомец, не поднимая головы, только усмехнулся. За ним не понятно откуда взялась похоронная процессия. Чёрной стаей воронов промелькнули перед лицом Насти те люди. Кем был тот незнакомец? Почему произвёл на Настю, отрешённой от всего мира, такое впечатление? Она не зала. Единственное, что запомнила она, так это его хриплый смех. Нет. Это был не её Давид. Хотя… Не известно, какими бы сокровищами в мире могла она пожертвовать в эту минуту, только бы увидеть его живым. Совершая неимоверное усилие над собой, Настя повернулась назад. Метрах в двадцати от себя она видела крайних людей, сопровождавших процессию. Но высокого незнакомца уже не было видно. «А может и не Давид вовсе. Опять привиделось. Как тогда на похоронах Андрея. - И тут в голове её промелькнуло ещё одно имя, - Леонид! Нет, этого не может быть. Скорее всего, просто нервы. А если всё же… Ох, Давид! Кто же нас теперь защитит?» Держась за наклоненный забор, Настя брела к воротам кладбища. Сменяя одну руку другой, она добралась до калитки и пошла прочь от этого скорбного места.