Прошли поминки и хлопоты, связанные с ними. Стоя на кухне семьи Шелия, Кира как бы невзначай спросила подругу: - Ты будешь говорить Нине правду? - Когда-нибудь скажу. А сейчас, - Настя перевела дух и продолжила, - Не стану. Пока она думает, что отец уехал в командировку, на долго. Что вернётся, в лучшем случае, к новому году. - Ты хочешь, чтобы она за это время научилась жить без Давида? - Да, если получится. – Настя смахнула с глаз слёзы и продолжила, - Но, зная дочь, могу сказать точно: Нина будет ждать его всегда. В своей любви к Давиду она не рушима. И ничто, и никто не заменит ей его. Любовь в чистом виде, как есть. - Как и ты? – осторожно спросила Кира. Настя мрачно посмотрела в окно и тихо сказала: - Верно. Кира обняла подругу за плечи. Вместе с Настей она тяжело переживала эту огромную потерю для всех. На кухню вошёл Пётр. Подойдя к открытому окну, он достал папиросы и закурил. - Тёща позвонила. Сказала, что дети в порядке. Выгуляны и сыты. - Спасибо вам, друзья. Без вас я бы со всем этим не справилась. И с детьми, и с похоронами. Да и с поминками тоже. - Что ты, Настя, - выдохнув папиросный дым, ответил Пётр, - Ну какие могут быть разговоры. Кстати, я хотел спросить про Никиту. Он знает? - Да. Как только я вернулась домой после опознания, он сразу же всё понял. Увёл Нину во двор погулять. Я ему за это бескрайне благодарна. - Послушай, Настя, я вот что хотела тебе предложить, - начала Кира, - Давай мы детей к себе на время заберём? Пусть у нас поживут. Вера, Никита и Нина в одну школу ходят, трудностей с ними никаких. А тебе время нужно, чтобы всё хорошенько обдумать, поразмыслить над многим. А? - Кира права, - поддержал её Пётр. – Тебе первое время и так не легко будет. Да и Нина с вопросами замучает. Настя задумалась на минутку, а потом сказала: - Спасибо большое. Но мне не ловко вешать на вас детей. Не удобно. - Это всё вздор! Никого ты на нас не вешаешь! - возразила Кира, - Нина и Никита нам, как родные. Мы все одна семья! И мы должны помогать друг другу. Настя, послушай, - она приподняла подбородок подруги и посмотрела в её глаза, - Это большое, возможно даже, самое огромное горе в твоей жизни. Но пережить его ты должна. Просто обязана ради детей и самой себя. Я знаю, что сделать это будет крайне тяжело. Но другого выхода у тебя нет. Поэтому, мы детей заберём к себе на время. А ты побудешь сама, над всем подумаешь. - Кира поцеловала подругу в щёку и добавила, - Возвращайся, пожалуйста. Не зацикливайся на одном. Можешь реветь, кричать, бить посуду. Да хоть на стену лезь! Но переживи. Ты сильная. Я знаю. До всего этого кошмара ты могла позволить себе быть слабой. А теперь – не смей! - Я была за Давидом, как за каменной стеной, - печально усмехнулась Настя. - Да. Но теперь та сила, которая всегда была при тебе, она поможет. Я точно это знаю. Настя крепко обняла подругу. Вместе они расплакались.
Глава 33
Третью неделю Нина и Никита гостили у Великих. А Настя дни напролёт проводила в кабинете Давида. Без конца она пересматривала их семейный альбом: здесь они забрали Нину из роддома, а здесь – первый раз втроём выбрались в цирк. Нина всё время испуганно смотрела на воздушного гимнаста. Он пролетел чуть ли не над головой малютки, и Давид полчаса успокаивал напуганную трёхлетнюю дочь, качая на руках. На следующих фото Нине четыре года. Вместе с родителями она в первый раз прилетела в Грузию, на родину отца. Не забываемая была поездка. С какой любовью и радушием встречал их дядя Давида. На трёх фотокарточках левее вся семья на море в Сочи. Да, в тот год Настя впервые узнала, что море может быть тёплым и ласковым. На следующих фото Нина с двумя пышными бантами и белым накрахмаленным передником идёт в свой первый класс. Очень много снимков были сделаны в минуты застолья и весёлых гуляний. И везде, на всех фото Давид улыбается. Он радуется каждой минуте, проведённой в кругу семьи и близких друзей. Сил не было больше всматриваться в каждое фото. Настя закрыла глаза. Она растянулась на полу и стала представлять, что Давид сейчас на работе. Что вечером он вернётся домой и всё будет, как прежде. В кабинете подполковника всё находилось на своих прежних местах. Настя не желала что-либо переиначивать. Но это касалось только обстановки. Что же до жизни её и детей, то она, конечно, кардинально менялась. «Не уберегла тебя моя молитва. Первый раз спасла, а потом… Верно люди говорят: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать», - всё размышляла она. – Ты для меня, как солнышко был. Мне с тобой расти и жить хотелось. А теперь – тьма кромешная. Беспросветная тьма». Настя смотрела прямо в потолок. Слёзы из её глаз уже не текли. Все выплакала за три недели. До единой капли. Внимание её привлёк стук в дверь. - Войдите, - сказала Настя и поднялась с пола. - Это я! – Александра Фёдоровна, как обычно захлопотанная, вся в домашних делах, вошла в кабинет. – Матушка, там какие-то два товарища пришли. Тебя спрашивают. - Надо же. Я и не слышала, чтобы в дверь звонили. - Так они и не звонили. Тихон Степанович их на лестнице встретил. Они тебя в коридоре ждут. Дальше я их не пустила. Настя молча вышла в коридор. Там её действительно ожидали два КГБ-шника. Один из них держал в руке какую-то бумагу. Насте он стал не приятен, стоило ей только взглянуть на незваного гостя. Узкие, хитрые глазки его рыскали повсюду. А ещё эта наглая, слащавая улыбка. Даже голос этого товарища был омерзителен. Будто мелом по школьной доске царапнули. Второй его коллега стоял молча. Создавалось такое впечатление, что он пришёл с первым исключительно для солидности. Или, проще говоря, попугать. - Добрый день! Меня зовут Геннадий Петрович Мерзлыкин, - отрекомендовал себя первый. «Оно и видно», - подумала про себя Настя. - Мы из исполнительного комитета. И вот по какому вопросу мы пришли. Он протянул Насте ту самую бумагу, которую до этого несколько минут назад мял в своих руках, ожидая хозяйку квартиры. Настя взяла её в руки и всё силилась разобрать, что конкретно было в ней написано. - Что это? – спросила она. Без единой эмоции ни на лице, ни в голосе, первый ответил: - Это ордер. - Ордер? – переспросила Настя, не понимая, о чём он пытается её уведомить. - Ордер на выселение из этой квартиры, - всё также невозмутимо ответил товарищ Мерзлыкин. – Вы обязаны покинуть квартиру, которая находится по указанному адресу в сроки, которые также обозначены в данном документе. Пол ушёл из-под её ног. Настя опустилась в кресло, что стояло неподалёку. - То есть, как это покинуть? – возмутилась Александра Фёдоровна. – Это ж где такое видано, чтобы советского человека средь белого дня на улицу вышвыривали? - Да тихо ты, мать честная! – пытался успокоить её Тихон, видя, что Александра Фёдоровна только мешает. – Уймись! Видишь, человек изучает. А Настя, сидя в кресле, продолжала вчитываться в то, что было написано в ордере. Всё, что она смогла прочесть, так это свою фамилию с инициалами, адрес и дату, до которой она с детьми должна была выехать из квартиры. Наконец, Настя подняла глаза на Мерзлыкина и с дрожью в голосе сказала: - Но тут сказано, что квартиру нужно покинуть до конца следующей недели? - Вы всё правильно поняли, Анастасия Павловна. Мы вернёмся к вам на следующей наделе. И к пятнице вы должны будете собрать все личные вещи. - Погодите! – Она поднялась с кресла и подошла к Мерзлыкину. – Но мне некуда идти! У нас с детьми в Москве нет родственников. А к друзьям… - Настя пыталась объяснить им своё бедственное положение, вызвать хоть каплю сострадания. Но исполнители были непреклонны. - Простите! – перебил её Мерзлыкин. – Мы понимаем, что у вас случилось горе, но помочь ничем не можем. Таково распоряжение вышестоящих органов. - Да что же это делается? Ещё моги