Глава 36
В кабинете майора КГБ Почасова Петра Ильича было сильно накурено. Полумрак тусклого помещения жёлтым острым клином разрезал свет настольной лампы. По всему было видно, что Насте весьма неприятно находиться здесь. Она не совсем понимала, кому и зачем понадобилась в этот осенний вечер. Наблюдая за тем, как майор аккуратно, с некоторой брезгливостью наводит порядок на своём рабочем столе и перебирает бумаги, Настя всё размышляла над тем, для чего она здесь. Что от неё хотят узнать? Ведь не просто же так она очутилась в этом кабинете. А майор, не поднимая даже глаз и продолжая искать какие-то документы, вдруг сказал: - Вы, наверное, Настасья Павловна, мучаетесь сейчас в догадках и вопросах к самой себе: почему вы здесь, и что нам от вас нужно? От первых же слов этого человека Насте стало слегка не по себе. То ли голос его был крайне неприятен, то ли лицо показалось ей ехидным и даже омерзительным. Единственное, чего хотелось вдове подполковника Шелия в данную минуту, так это покинуть поскорее стены КГБ. Пётр Ильич на самом деле не отличался природной привлекательностью и обаянием. Даже обычных качеств порядочного человека в нём было маловато. Невысокий щуплый мужчина на вид сорока пяти - пятидесяти лет с весьма болезненным видом сидел за своим рабочим столом. Заметно сутулившись, он продолжал перебирать бумаги, а маленькие хищные глазки сверлили Настю насквозь. Была ещё одна неприятная особенность у этого человека: узкие шероховатые губы, которые он без конца облизывал, всё время сжимались в злобную ехидную улыбку. - Вы правы, товарищ… - Почасов Пётр Ильич. - Да. Пётр Ильич, - Настя опустила глаза вниз. Свет от лампы бил ей прямо в глаза. – Я надеюсь, вы ответите мне на все эти вопросы? - Настасья Павловна, - засмеялся он и тут же откинулся на спинку стула, сложив свои коротенькие пальчики в замок на груди, - На вопросы в этом кабинете обычно отвечаю не я, а те, кто сидят на вашем месте. – Он посмотрел на Настю в упор, и всё веселье в один миг сошло с его лица. Затем, совершенно серьёзно, он добавил, - Перейдём сразу к делу. Надеюсь, вы не против? Настя одобрительно кивнула головой. После чего Почасов взял со стола какую-то папку, которую, судя по всему, и искал так долго, и развязал её. Пётр Ильич извлёк один документ, за ним другой. И когда Настя приготовилась услышать, зачем она сегодня оказалась здесь, майор сказал: - Я всецело сопереживаю вашему горю. А потому искренне хочу помочь вам и вашей дочери. И вот какая штука! Казалось бы, говорил он с участием, даже где-то с сочувствием. Вот только все слова этого человека были для Насти, как осколки стекла: кололи они больно и сути в них не разглядеть. - Вряд ли вы сможете помочь нам, Пётр Ильич. Давида Георгиевича уже не вернуть. А в другом… - Она пожала плечами и опустила голову. - В этом смысле вы, конечно, правы. Но! – Он встал из-за стола. Всё также сутулясь, Почасов подошёл к Насте сзади и… положил обе свои руки ей на плечи. Она от неожиданности вскочила со стула и отшатнулась в сторону. - Вы сейчас на что намекаете? – грозно спросила Настя. Почасов посмотрел на её руки, которые в ту же минуту сжались в кулаки, и засмеялся: - Нет-нет, что вы! Настасья Павловна, вы меня неправильно поняли. Ничего такого я и в мыслях не имел. Просто хотел утешить вас и показать, что мы с вами не враги. Совсем другую помощь я хотел вам предложить. Садитесь. Пётр Ильич указал ей на стул, а сам вернулся за свой рабочий стол и продолжил: - Комитет принял решение о возвращении в свою вотчину квартиры, дачи, служебного автомобиля и прочих привилегий, которыми пользовался ныне покойный подполковник Шелия. – Почасов сделал паузу. Он внимательно следил за Настей, точнее, за её реакцией. - Все привилегии моему мужу дало государство, за его заслуги, за верную службу, - твёрдо ответила Настя, подняв при этом гордо голову, повыше. – И ваш комитет не в праве… Но Почасов не дал ей договорить. В ярости от услышанного и от того, что могло быть произнесено в его кабинете, он ударил кулаком по столу и громко заявил: - Наш комитет, Настасья Павловна, и есть государство! Мы представляем интересы нашей Родины и стоим на страже её порядка. А что касательно верной службы товарища Шелия Давида Георгиевича, - Почасов снова открыл папку, что лежала перед ним же и извлёк из неё ещё один документ, - Совсем недавно нам стало известно, что ваш муж был неким образом причастен к политическому заговору, который вовремя удалось пресечь. - Заговор? – недоумевающе переспросила Настя. – О чём вы говорите? Какой заговор? Мой муж верой и правдой служил отечеству! Сколько я его знала. Для него даже семья была на втором месте. И вы говорите заговор?! Видя, что Настя из более-менее спокойного состояния постепенно переходит в истерическое, Почасов плеснул в стакан воду и поставил его перед допрашиваемой. Она жадно сделала несколько глотков и, вернув стакан обратно на стол, вытерла губы тыльной стороной своей ладони. - Успокойтесь, Настасья Павловна. Истерикой делу не поможете. Вы же умная женщина, доктор, в институте преподаёте… - И что с того!? - Пётр Ильич приподнялся и, уперевшись руками в с