ол, завис над ней. - Есть неоспоримые факты измены вашего мужа долгу и Родине. И все они находятся здесь. – Он положил правую ладонь на папку. – Его встречи, разговоры. Всё записано. - Чего вы от меня хотите? – тихо, немного безразлично спросила Настя, не веря ни единому слову майора. - Очень правильный вопрос, Настасья Павловна! – Он перешёл на деловой тон, - Разобраться мы хотим. До конца разобраться. Чтобы вы помогли нам в этом, а заодно, и самой себе. - Он подошёл к ней поближе и, сев напротив на крышку стола, сложил перед собой руки в замок. - Нам нужны документы. Все документы вашего покойного мужа. А главное, - он нагнулся к Насте и многозначительно добавил, - Ваш детальный и подробный отчёт о том, что говорил вам подполковник Шелия о работе и коллегах. Кто бывал у вас дома? И ещё нам очень нужны подробности расследования смерти Андрея Одинцова, которое тайком вёл ваш муж. - Расследование? – растерянно посмотрела она на майора. – Нооо… Мне ничего не известно о расследовании Давида. О работе он со мной никогда не говорил. А что касается смерти Андрея, муж действительно хотел разобраться во всём лично, но не успел. Настя до конца не понимала, о чём просит её следователь. И совсем скоро эти самые просьбы переросли в угрозы. Почасов недовольно покачал головой и встал со стола. Медленно и осторожно, словно крадучись, прошёлся он по кабинету. - Настасья Павловна, мне кажется, что вы совершенно неверно представляете себе своё теперешнее положение и дальнейшее существование. И я попробую вам всё прояснить для самой себя. – Он остановился у окна и, приоткрыв слегка форточку, закурил папиросу. – К вам уже приходили на прошлой неделе люди из исполнительного комитета. Они передали вам ордер. И совсем скоро вместе с детьми вы очутитесь на улице. Ваша дочь и сын Одинцова… Он ведь теперь живёт с вами? Не так ли? - Вы очень хорошо осведомлены. И что же? – сказала Настя сквозь зубы, не скрывая свою неприязнь. - Так вот, гражданка Шелия, подумайте об их будущем, и о своём тоже. И потом, на вашей работе в институте рано или поздно тоже станет известно о тайной, подрывной деятельности вашего мужа. Начнутся проблемы. – Он бросил хитрый взгляд в сторону Насти и потушил папиросу. Вернувшись за свой рабочий стол, Почасов продолжил, - Но, сотрудничая с нами, вы можете на этот счёт даже не беспокоиться. Квартиру вам с детьми подыщем хорошую. Конечно, не такие хоромы, как прежние. Но всё же. Своя крыша над головой. И по чужим углам вам мыкаться не придётся. Тем более, на сколько мне известно, родственников у вас в Москве нет. Да и на работе любые кривотолки пресечём, чтобы вас ни один язык достать не смог. - Это, конечно же, хорошо, - наконец, сказала Настя, - Но я на самом деле ничем вам помочь не могу, товарищ Почасов… Пётр Ильич, - с расстановкой произнесла она его имя. – Давид никогда не пускал меня в свой кабинет. Только в его присутствии. Он говорил, что это не от недоверия, а для защиты. Моей же защиты. Она тяжело вздохнула. Обречённо опустив голову, Настя молчала, давая понять майору, что говорить дальше на данную тему она не будет. Осенний промозглый и дождливый вечер, беседа в столь мрачном и угнетающем месте – всё это её утомило. Но майор Почасов так просто не сдавался. - То есть, Настасья Павловна, тусклые перспективы, которые я обрисовал без нашего вмешательства, вас вполне устраивают? - Вполне. Клеветать на моего покойного мужа я не стану. Ни за какие блага. Они мне и моим детям потом поперёк горла станут. Мне действительно ничего не известно. А придумывать и обманывать вас я не стану. Это низко и подло. – Настя гордо подняла голову и добавила, - Светлую память и имя моего мужа я порочить не стану. - Эх, Настасья Павловна! Я ведь помочь хотел, по-хорошему с вами. А вы? Взаимности между нами, как я погляжу, не будет. Но мы и так до правды докопаемся. А что касается светлого имени… Так при жизни о нём тоже думать надо. И не якшаться с различными преступниками и предателями Родины. – В ту же секунду он подался вперёд. На лице Почасова проступила зловещая улыбка, глаза сверкнули льдинками. Он сказал, - Только тогда, моя милая, вы пойдёте под суд, как соучастница, а потом и под трибунал. Лично похлопочу. Я тебе это обещаю, если не станешь более сговорчива и не согласишься работать на нас. - Я что-то не припомню, чтобы мы перешли с вами «на ты»! – с возмущением и злостью проговорила Настя. Лицо её стало темнее тучи, и тут же осенила догадка. – Постойте-ка! Это вы меня что? Вербуете? - Я тебе нормальный расклад предлагаю. Мы ведь «закрыть» тебя всегда успеем. - И закрыть успеете, и до правды докопаетесь. Зачем тогда со мной возитесь? Для чего я вам? - А время ты наше сэкономишь. Время, как говорится, одно из величайших сокровищ. - Ну, в таком случае, придётся немного потратиться. Мне нечего сообщить вам, товарищ майор. Муж не посвящал меня в свои дела. А домой к нам приходили только те, кому наша семья всегда была рада – друзья и близкие люди. Больше терпеть такой гнусности она не могла и не желала. Настя направилась к двери. - Надеюсь, гражданка Шелия, вы всё-таки сделаете правильные выводы после нашего разговора, - бросил ей в спину Почасов. Настя остановилась. Не оборачиваясь к нему, она сказал: - А я их уже сделала. - И позвольте спросить, какие? - То, что произошло с Давидом и Алексеем – не роковая случайность.