Глава 38
А Пётр Ильич тем временем готовился доложить о допросе вдовы подполковника Шелия Суркову Борису Евгеньевичу. - Разрешите, товарищ генерал? – заискивающе и стелясь перед руководством, спросил Почасов, едва заглянув в кабинет. - Входи, - не поворачивая головы к подчинённому, проговорил Сурков. Он стоял у окна, заведя руки за спину, и всё вглядывался вдаль. Нахмуренные брови выдавали его гневный и озабоченный чем-то настрой. – Проходи, майор. Присаживайся. – Обернувшись и подойдя к столу, он опустился в своё кресло и спросил, - Ну что? Запела наша вдовушка? - Никак нет. Молчит, Борис Евгеньевич. – Почасов положил перед начальником папку с нарытым на подполковника Шелия компроматом. А сверху неё лёг раппорт со всеми подробностями допроса свидетелей. Затем он сел по правую руку от Суркова и продолжил, - Она говорит, что ничего не знает о делах мужа. Что он её не посвящал в свои проблемы. - Не посвящал, говоришь!? – Борис Евгеньевич ударил ладонью по столу. – Ерунда! Бабы по природе своей любопытны. Суют свой нос, куда надо и не надо, - сказал он в сердцах и отмахнулся рукой. Сурков прикурил папиросу и внимательно посмотрел на Майора. - Каковы наши дальнейшие действия, товарищ генерал? - А сам-то как думаешь? - Я предлагаю установить за гражданкой Шелия постоянное наблюдение, что, собственно говоря, уже и сделано. - Это ты правильно решил. Молодец! Что ещё? - Ещё предлагаю провести вербовку некоторых коллег и знакомых вдовы Шелия. К тому же не забывать о семействе Великих. - Ах да! Великие! Я слышал, что Перта Алексеевича готовят для дипломатической работы в Чехословакии. - Но-о-о, товарищ генерал! Как же так!? Что, если он тоже причастен к заговору или ему хотя бы что-то известно… - Вот ты и выяснишь, причастен ли он и известно ли ему хоть что-то. Если подполковник втянул его в свои тёмные делишки, то Великому придётся ответить перед законом. - А если нет? - Ну-у-у, тогда мы отправим его с дипломатической миссией в Чехословакию и будем ждать подвигов на этом посту. - И как долго мы будем к нему, так сказать, «присматриваться»? - Месяца три. А там и будет с него. - Товарищ генерал, не опасно ли отправлять его на столь ответственную дипломатическую работу? Сурков усмехнулся. - Это да. Но там за ним тоже будут присматривать. Даже больше, чем здесь. И если что… - Сурков наклонился поближе к Почасову и тихо сказал, - Там его устранить будет намного проще, безо всякого шума. - Товарищ генерал, я вот одного в толк не возьму. – Почасов немного снизил тон, подражая своему руководителю, – Почему бы нам их всех не «закрыть» одним махом? И вдову, и Великих? Зачем с ними панькаться? Ведь, и без их признания и так ясно, что они могут быть причастны к делам подполковника. Они могут быть весьма опасны, тем более теперь. - Теперь-то они нам ничего не сделают, не доберутся. Руки коротки. – Самоуверенная улыбка заиграла на лице Бориса Евгеньевича. – Всё уже свершилось и обратной дороги нет. - Тогда, зачем же… - Предупредить кривотолки различного рода, которые могут подпортить нашу репутацию. Народ и так пребывает в смятении. Пугать новыми расправами мы его не будем. Лишь присмотрим за кем следует. - А если… - А вот чтобы не было никаких «если», ты должен работать усердно и ответственно, - ответил Сурков и тут же, нахмурив брови и сурово посмотрев на своего подчинённого, добавил, - Ты это уяснил? - Да. Так точно, товарищ генерал! Разрешите идти и выполнять? - Разрешаю. Выполняй. И Почасов в ту же секунду, забрав со стола начальника свою же папку, покинул кабинет. Сурков остался в полном одиночестве, наедине со своими мыслями. А задуматься генералу действительно было над чем. Новость о гибели Колосова очень огорчила Борис Евгеньевича. Будучи человеком не сентиментальным, он всё же тяжело переживал потерю столь ценного сотрудника и помощника во многих делах, коим и был как раз Алексей. Наверное, сам Колосов при жизни своей и подумать не мог, что его же начальник так будет горевать о преждевременной кончине своего подчинённого. Сурков давно уже считал Колосова «своим человеком» и даже поручил ему такое важное дело, от которого зависели судьбы многих высокопоставленных чинов. И его жизнь также. В тоже самое время Борис Евгеньевич отдавал себе отчёт с кем имеет дело. Давид Георгиевич Шелия был довольно непростым человеком. Сила, смекалка, холодный расчёт… Словом, он был достойным противником, борьба с которым могла потребовать жертв. И жертв не малых. Одной из таковых и стал Алексей. Новость об автокатастрофе одновременно и обрадовала, и огорчила Бориса Евгеньевича. С одной стороны его цель была достигнута. Единственный человек, который представлял опасность и угрозу срыва великого и опаснейшего плана, был мёртв. Путь заговорщикам очищен, а товарищ Сурков выполнил возложенные на него Семичастным обязательства. А они, как раз, и заключались в обеспечении безопасного воплощения переворота в жизнь. Но, с другой стороны, Борис Евгеньевич был огорчён гибелью Колосова. Огорчён, хотя и не удивлён. «Эх, Алексей! Свою работу ты выполнил. Как всегда вовремя. Что ж, покойся с миром», - размышлял он. Что же касательно начальника Суркова, с каждым новым днём Семичастного стали беспокоить новые заботы. После отставки Хрущёва, работы у Владимира Ефимовича прибавилось в двое. Но даже не это больше заботило руководителя КГБ. Настроение в высших эшелонах власти стало немного портиться. Не явно, понемногу, но всё же. Эти едва уловимые веяния Семичастный, благодаря своему уникальному чутью, стал осязать одним из первых. Сейчас всё текло так, как и следовало бы, как и предполагалось. Только пройдёт немного времени и… Но сейчас, в данную минуту Бориса Евгеньевича больше заботило настоящее, нежели будущее. Ну, во всяком случае, не такое далёкое. Хрущёв в отставке, дело подполковника Шелия – закрыто. И вроде бы, живи да радуйся. Но что-то угнетало его. Что-то не давало генералу дышать спокойно. За государственным переворотом дул ветер перемен.