Глава 40
Очень любили дети время с Тихоном Степановичем проводить. Добрым он был стариком и мудрым. А ещё истории всякие рассказывал: про войну, про годы юности, как на флоте служил, да какие курьёзы в жизни приключались. А когда к Тихону в гости фронтовой товарищ Михалыч приходил, то ребят и вовсе из комнаты выдворить нельзя было. Пожилой мужчина шестидесяти пяти лет был довольно высокого роста, широк в плечах, с небольшой окладистой бородой. И лицо. Вот лицо его всегда было приветливым и весёлым. - А помнишь Степаныч, как под Полтавой в селе Решетиловка женщину с тремя детьми из подвала доставали. Их фашисты, когда уходили из села, туда загнали и заперли. – Михалыч повернулся к Нине и Никите и как будто бы для них лично продолжил, - Вот, приди мы хотя бы на полдня позже, то могла случиться беда. Так вот я чего тот случай-то вспомнил. – Он полез в нагрудный карман своего пиджака и вынул из него фотографию. На ней в окружении детей и подростков, а их на фото было человек тридцать, сидела женщина. Никита и Нина сразу определили, что ей было около сорока. - Это и есть она? Та, кого вы спасли? - Она и есть, - с улыбкой ответил Тихон. А Михалыч продолжил дальше: - А все остальные на фото – это её дети. - Как дети? Все-все что ли? – Нине слабо верилось в такое. Но Михалыч утвердительно кивнул и сказал: - Так точно. Своих троих воспитывала до войны и во время. А после победы стала усыновлять да удочерять сирот по детским домам, кто родных и семью на фронте потерял. Вот и насобиралось ребятни тридцать душ. Рассказывала она нам: когда сидела в подвале, молила о помощи и спасении для детей своих и себя. А потом зарок дала: если выживет, жизнь свою детям посвятит. Вот и сдержала слово. Скольких детей от беспризорной жизни спасла. - И ещё спасёт, - добавил Тихон и разлил водку по стаканам. – Наталья – женщина добрая, с огромным сердцем и душой. – Он поднял свой стакан вверх и сказал, - Давай, Анатолий Михайлович, помянем наших товарищей. Которые так и не увидели свои семьи после войны. Не чокаясь и до дна. Гость поддержал тост боевого товарища. А потом и говорит: - Представляешь, я совсем недавно узнал одну историю. На годовщине победы, 9 мая собрались мы с Колькой Потаповым, Генкой Лихачёвым и Аркадием Непейпиво на мемориале. Вот так же, как с тобой сейчас стали вспоминать нашу роту, командира Гридасова Дмитрия Васильевича, конечно же. А Генка мне вот что рассказал. Встречался он после войны с вдовой командира, вещи Дмитрия Васильевича ей передать хотел. А она от одного только вида наград его да писем фронтовых, написанных ею же, повисла на руках Лихачёва и разрыдалась. Оказалось, что командир ей письмо написал за пять дней до победы, написал ей в последний раз, а утром следующего дня его в Берлине и убили. Вот какие превратности у судьбы припасены. - Ндааа! – выдохнул Тихон, - А я вот другую историю недавно узнал. У нас в гараже при комитете охранник работает – Иван Максимович Громыко. Так вот он со своей женой второй как раз на фронте и познакомился. Зинаида, так её звали, за ним в госпитале ходила, когда его с ранениями под Сталинградом отбросило. После войны он домой вернулся, а только дети и остались. Жену фашисты замордовали и убили. Да и медсестра Зина дома мужа так и не дождалась. И вот, на одной встрече однополчан увиделись они снова. Ну и после больше не расставались. Так что, война… она, мой друг, не только разлучала, но и соединяла людей. А детвора сидела рядом и слушала все те истории. И уходить никуда не спешили. Как будто бы в кинотеатре фильм про войну смотрят. Только там истории могут быть вымышленными, а здесь - реальнее и жизненнее не придумать.
Глава 41
Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, Настя устроилась на работу в районную больницу. Бралась за любое дело, лишь бы заработать на хлеб насущный. Теперь она была единственной в семье, кто работал. Насте и так было жутко не ловко, что пришлось потеснить Тихона. Но куда деваться с двумя детьми и без крыши над головой? Впереди зима. Институт бросать она тоже не стала. Совмещать работу в больнице с преподаванием было крайне тяжело: днём – на парах и лекциях, вечером и по ночам – дежурства в больнице. Но трудностей, которые возникали то тут, то там, Настя на боялась. Работа над диссертацией выдалась сложной и кропотливой, чему она даже радовалась. Окунувшись в её написание с головой, Настя хоть как-то могла, что называется, абстрагироваться от реальности. Одним декабрьским снежным днём Настя сидела в преподавательской, задумавшись над обзором клинических случаев. Работа никак не ладилась сегодня. Уставшая, после ночной смены в больнице, которая, к слову сказать, выдалась чрезвычайно сложной, она всё не могла собраться с мыслями. А защита уже совсем скоро. Но вдруг, когда Настя уже наконец-то сообразила, какой именно материал необходим ей для работы, в дверь кто-то постучал. - Здравствуй! – из-за приоткрытой двери показался Илья. Она улыбнулась ему в ответ и кивнула головой, давая понять, что приглашает его пройти. Илья не стал мешкать. Взяв в руку стул, он подставил его к рабочему столу Насти и сказал: - Наверное, мне следовало прийти раньше. Но я три месяца был в отъезде и… - Не надо переживать по этому поводу, Илья. - И всё же… - Нет, правда, - снова перебила его Настя. Всё, что он хотел сказать, она знала наперёд. В последние месяцы её жизни так начинался каждый разговор со знакомыми и коллегами по работе. – Не нужно говорить, что сопереживаешь, сожалеешь. Это и так понятно, без слов. - Но я не о том переживаю, что не сказал тебе слова сочувствия. - Тогда о чём же? - Что не поддержал тебя, когда это было так необходимо. - Поддержал… - задумчиво повторила Настя. – Но ты можешь и на этот счёт не переживать. Поддержка у меня есть. Моя семья. Так что, не трать время на пустые разговоры. Что произошло, того уже не изменить. Глаза её увлажнили слёзы. Но волю чувствам Настя не хотела давать. Да и Илья тоже не хотел вводить её в печаль. Он начал свой разговор: - Ты прекрасно знаешь, и я не стану этого скрывать, но в Давиде я всегда видел соперника. А в самом начале и вовсе относился к нему, как к подлому соблазнителю, который воспользовался твоим бедственным положением и захотел обзавестись содержанкой. Но со временем понял, что отношения между вами настоящие. И, несмотря на ту непростую ситуацию, которая связывала нас троих, я искренне сожалею обо всём случившимся. Правда. – Он взял в свою руку холодную ладошку Насти. – Я очень хочу помочь тебе, но пока не знаю как. - Не нужно. Вернуть Давида мне уже никто не сможет. А другой помощи мне и не требуется. - Всё же я… - Илье снова не удалось договорить свою мысль. В преподавательскую вошла Семёнова Ирина Сергеевна. Увидев нового преподавателя, с которым так и не успела познакомиться толком, она даже немного растерялась. Но собравшись с мыслями и включив всё своё обаяние на максимум, Ирина обратилась к Насте, продолжая сверлить Илью взглядом: - Представь мне своего друга и, если я не ошибаюсь, нашего коллегу? - Не ошибаешься. Илья Ушаков – преподаватель с кафедры полевой хирургии, практикующий доктор и мой одногруппник по совместительству, - отрекомендовала его Настя. И тут же, указав ладошкой на подругу, продолжила, - Ирина Семёнова – моя коллега, доцент кафедры паталогической физиологии. - Очень приятно, - кивнул головой Илья. На что Ирина широко улыбнулась и ответила: - И мне. Но что-то я вас давно в институте не видела? - Мою преподавательскую деятельность пришлось на три месяца отложить. Появились некоторые неотложные дела в Ленинграде. - Но теперь-то, я надеюсь, вы нас не так скоро покинете? – заигрывающе продолжала Семёнова. - Это как распорядится министерство. – Илья понял, что спокойно поговорить с Настей ему теперь вряд ли удастся, потому засобирался. - Куда же вы уходите, Илья? Давайте мы вас с Настенькой чаем напоим. У меня даже пряники к такому случаю в шкафу имеются. - Ваша гостеприимность мне льстит неимоверно, Ирина Сергеевна… - Можно просто Ирина. - Хорошо. Ирина, - улыбнулся ей в ответ Илья и снова перевёл взгляд на Настю. – Но мне правда пора идти. Главное, что я уже вернулся в Москву. До завтра, Настя. – Потом посмотрел на её коллегу и добавил, - До встречи, Ирина. И вышел из преподавательской. Несмотря на то, что Ира помешала их с Ильёй разговору, Настя была ей бескрайне благодарна. Нет, не потому, что она не хотела видеть Ушакова. Вовсе не поэтому. Просто теперь ту непростую беседу, которая назревала между ними, можно было считать состоявшейся. И возвращаться к ней вряд ли они станут. А Ирина принялась забрасывать Настю вопросами. И все они были связаны с Ильёй. - Интересный мужчина, - сказала она. При этом вид у С