Как-то раз, одним декабрьским вечерком, Ирина пришла в больницу, где работал Илья. - Просто мимо проходила, - смеялась она, как всегда, прибывая в приподнятом настроении. – Дай, думаю, зайду. Илья после третьей операции за день порядком устал. Он вяло улыбнулся Семёновой и предложил горячего чаю. - Я – с удовольствием! Только, если завтра в институте напою тебя чаем тоже. А то ведь в прошлый раз так и не получилось. Ничего, что я «на ты»? - Да нет, - покачал головой Илья, - Так даже проще. Мы ведь коллеги. - Вот и отлично! Я, надеюсь, не сильно отвлекаю тебя от работы? Наверное, пациенты ждут? - Ну, если честно, - Илья посмотрел на часы, при этом почесав затылок, - Моя смена уже закончилась. Пациентов сегодня уже не будет. А неотложными случаями, если таковые будут, дежурный в приёмном отделении займётся. - Тогда всё хорошо. Всё очень даже замечательно, - улыбнулась Ирина и мечтательно вздохнула, - Нам никто не помешает. - Не помешает? – усмехнулся Илья. - Да. В институте, у нас на кафедре ты редко появляешься. И то, только к Насте приходишь. А нам с тобой пообщаться возможности и вовсе никакой нет. - Ну, положим, Настю я давно знаю. Нас многое связывает. - И не только дружба, я полагаю? – безо всяких стеснений спросила Семёнова. Она никогда не испытывала смущений или каких-либо других неудобств, если речь шла о её неподдельном интересе. Илья, продолжая улыбаться, уверенным движением хирурга подал своей нежданной гостье чашку со свежезаваренным чаем. - Что-то мы с вами, Ирина, про чай совсем забыли. А он, между тем, остывает. - Спасибо, - приняла она кружку из рук Ильи, - Только мы же договорились, что будем «на ты». - Да, извини. Ирина сделала пару глотков и отставила чай в сторону. Она вопрошающе посмотрела на Илью, давая понять тем самым, что от ответа ему не уйти. - Только дружба. Такой ответ обрадовал гостью, и напряжение в комнате стало снижаться. На время. - А у тебя здесь уютно, - заметила она, проведя взглядом по ординаторской. – Чисто, тепло и светло. Столик, стулья, даже диванчик мягкий имеется. - Работа – второй дом, - устало выдохнул Илья. А Ирина, немного даже игриво, но всё же с интересом, подошла к окну. - Белые зановесочки, полки с книгами, даже цветы… Всё это твоих рук дело? - Я здесь не единственный хозяин. Цветы остались от доктора-анестезиолога Галины Михайловны, занавески медсестра Зина принесла из дому. Говорит, что так красивее. - Правильно говорит. В таких вопросах… В вопросах обустройства быта всегда нужно прислушиваться к женщине, - медленно, с расстановкой проговорила Ирина. С видом властной обольстительницы она подошла к Илье и положила на его плечи свои беленькие, тёплые ладошки. Он и опомниться не успел, как гостья уже сидела на его коленях. Тихо и томно она произнесла, - Тебе нужна забота любящей женщины. Такой мужчина – и один! Она не дала ему и слова сказать. А лишь обвила его шею руками и крепко впилась в губы Ильи. Ушаков пребывал в полнейшем замешательстве. Илья не знал до конца, как себя вести. Напористость Ирины отталкивала его и настораживала. Он был из того племени мужчин, которым необходимо добиваться расположения дамы, завоёвывать её руку и сердце. А тех, кто таким образом, как Ирина вешались на шею, Илья попросту не воспринимал всерьёз. С ними была совсем другая история. Наконец, Ушаков оторвал её от себя и сказал: - Ирина! Я не понимаю, что могло заинтересовать такую яркую женщину как вы в столь заурядном типе… Она приложила руку к его губам, не дав договорить. - В тот день, когда ты пришёл к нам, в нашу преподавательскую, мы познакомились и тогда я поняла, что ты именно тот мужчина. Тот, кто нужен мне. - Но ты меня совсем не знаешь! – возразил ей Илья, подыскивая доводы отвадить Семёнову от своей кандидатуры. Но Ирина была непоколебима. С грацией кошки она поднялась с его коленей. Затем прошлась по ординаторской и снова приблизилась к Илье. Соблазняя его дальше, она продолжила: - Так в чём же дело? Давай узнаем друг друга получше! Она больше не стала тратить время на слова, а скоренько вернулась к двери и закрыла её на щеколду. Игриво и улыбаясь, она пояснила: - Вот теперь сюда точно никто не войдёт. - Ирина, остановись, - невнятно проговорил Илья. Но она будто бы его не слышала. Одним движением плеча гостья скинула с себя зимнее шерстяное пальто, легонько сорвала с шеи шифоновую косынку. Сразу стало видно, что одета женщина была не по погоде. Легко, но нарядно. Отойдя немного назад и разместившись на диванчике, она стала расстёгивать пуговицы своей белой блузки. Одну за другой. Илья подошёл к ней и тихо сказал: - Ирина, прекрати! Сейчас же! Ты в своём уме? - Нет, - засмеялась она. - Я давно уже без ума. Из-за тебя без ума. - Остановись! – прикрикнул Ушаков и бросил ей в руки пальто. Будто холодной водой из ведра окатило её в ту же секунду. Опомнившись, она посмотрела на него и сказала: - Это всё из-за неё? Из-за Насти? – От обиды голос её дрожал, а глаза заволокли слёзы. Но Илья молчал. Он не опроверг её догадку, но и не согласился с нею. - Всё понятно! - Стыд и обида переполняли её. Она спешно стала застёгивать пуговицы. – И что вы все находите в этой тихоне? - Прекрати. - Что «прекрати»?! Да за таким, как ты, любая баба – хоть на край света, хоть на тот свет! А она – нос воротит. Что? Думаешь не вижу? – Семёнова гордо поправила причёску одной рукой. Затем повязала на шею косыночку и запахнула пальто. – Ну ничего! Я подожду! Когда до тебя дойдёт, что своего подполковника она никогда не забудет, что тебе в том краю ничего не светит, тогда обращайся. – Она подошла к Илья и, поцеловав на прощание в щёку, добавила, - Ни есть, ни спать не могу из-за тебя. Одумывайся поскорее. Я буду ждать, - и вышла из ординаторской.