В прихожей раздался шум и детский смех. - Ты видел, видел, Никитка, как те соседские мальчишки скатились кубарем с горки? – залилась смехом Нина. - Да если бы я вовремя не подоспел, санки бы они у тебя отобрали. Вот тогда бы я посмотрел, как ты бы смеялась! – дразнил её Никита. – И потом, зачем ты вообще с ними разговаривала? Сразу же видно, что они хулиганы. Заберут добро – и не спросят. – Никита снял куртку и шапку, аккуратно повесил их на вешалку. - А я их нисколечко не боюсь! – вызывающе и довольно смело заявила Нина, разматывая туго намотанный шарф на её тоненькой шее. – Ведь всегда против самой грубой силы найдутся весомые аргументы. Так папа всегда говорит. - То-то я и смотрел, как ты усердно искала аргументы в тот момент, когда Федька Чижиков со своим дружком у тебя санки отбирал. Нина хитро посмотрела на своего спасителя и, подойдя поближе, кокетливо так сказала: - Спасибо тебе, Никита. Но хочу заверить, что я и сама разобралась бы с теми шалопаями. Мне просто времени не хватило. Пришёл ты и распугал всех. - Ну извини! В следующий раз я буду просто стоять и наблюдать затем, как ты в роли дипломата станешь объяснять своим обидчикам, что отнимать чужие вещи – подло и не хорошо. Что не по-советски это. – Никита убрал их с Ниной обувь с порога на полку и снова подошёл к «сестрёнке». – Ты пойми! Разговоры разговаривать с такими, как они - не нужная и опасная вещь. Они тебя не услышат, а попросту обидят. И в следующий раз, если меня не будет рядом, разворачивайся и уходи. Поняла? - Но ты же всегда будешь рядом? Правда? – Нина обняла его крепко-крепко и уткнулась своим курносым носиком Никите прямо в грудь. Мальчик немного растерялся. Но тут же обнял свою сестрёнку и сказал: - Не знаю, как всё сложится дальше, но обещаю, что приложу все усилия к тому, чтобы с тобой никогда не расставаться. Никита, несмотря на столь юный возраст, уже понял одну вещь: можно обещать, надеяться и верить, но будет ли на самом деле действительно так – никому не ведомо. И знал он это не понаслышке. Парнишка вдруг бросил мимолётный взгляд на вешалку и заметил чужое пальто. Оно показалось мальчику знакомым. - Похоже, что у нас гости, - с расстановкой сказал Никита и отправился в комнату. Нина поспешила за ним следом. И какая картина предстала их взору? В самом центре комнаты, разместившись на маленьком диване, сидела Настя и учительница Татьяна Ивановна. - Здравствуйте… - испуганно и робко проговорил Никита. – А что вы тут делаете? Настя, не дождавшись ответа гостьи, громко скомандовала дочери, чтобы та ушла в соседнюю комнату. - Но мам! – с обидой простонала девочка, - Я хочу с вами! - Нет, Нина! Мы поговорим с Никитой, и он скоро присоединиться к тебе. Настя вела разговор серьёзным, но сдержанным тоном. И по всему было видно, что кто-то или что-то её сильно огорчали. Нина прекрасно знала, что в таком состоянии с матерью лучше не спорить. Потому, опустив голову, молча побрела в соседнюю комнату. А вот Никита заметно нервничал. Он чувствовал, как над ним сгущались тучи. И этот предвиденный, но всё равно неожиданный разговор может иметь серьёзные последствия для него самого. - Никита! Ты нам с Татьяной Ивановной ничего не хочешь рассказать? Настя не сводила глаз с паренька. Большие сомнения и разочарование слышались в её словах. - О чём вы? – тихо сказал он и потупил взор. Ему правда было стыдно смотреть в глаза мачехе. Наконец, слово взяла учительница. - Никита! – Имя мальчика она произнесла громко, с призывом и требованием максимального внимания. – Мы с Анастасией Павловной говорили о тебе, о твоей успеваемости. И вот, что выяснилось, - она посмотрела на него в упор и опустила вниз очки, протянув их по переносице, - Твоё отсутствие в школе по причине плохого самочувствия - просто ложь. Объясни же, почему ты прогуливал уроки? Никита молчал. Он не знал, что сказать. Продолжать врать дальше он не мог. Да и не хотел. Ведь понимал прекрасно, что ещё одна новая ложь рано или поздно откроется. И тогда вернуть доверие будет ещё сложнее. В ту же секунду он решил рассказать всё, как есть. - Да. Всё так, - не поднимая головы, пробубнил он, - Я действительно часто пропускал уроки. Говорил нашей старосте - Лигачёвой Ире, что заболел, едва только приходил в класс. А потом разворачивался и сбегал. - Но почему? Зачем ты так поступал? – воскликнула Настя, разводя руками. – Я думала, что ты будешь помогать! Никита! Разве ты сам не видишь, сколько всего свалилось нам на голову!? - Именно потому… - Что? Говори погромче. - Потому я и устроился подрабатывать. На стройку, - по-прежнему, не поднимая головы, пробубнил Никита. - Куда ты устроился? – не веря своим ушам, переспросила Татьяна Ивановна. - У нас рядом со школой стройка идёт. Я там подрабатываю разнорабочим. Так, поднеси-унеси. - Но зачем? – тихо прошептала Настя, прислонив пальцы к губам, что дрожали от признаний мальчика. И Никита начал своё покаяние: - Когда Давид Георгиевич погиб и мы оказались на улице, я понял, что должен теперь заботиться о вас. – Он поднял голову и внимательно посмотрел на Настю, - Ты с Ниной – моя семья. И я, как мужчина, должен следить за тем, чтобы вы не нуждались. Ни в чём не нуждались. Спасибо Тихону Степановичу, что приютил нас у себя, не оставил без крыши над головой. Но ведь нужно ещё чем-то питаться. Нужна одежда, учебники, тетрадки. Нужно всё то, к чему вы привыкли с Ниной. И тогда я решил для себя, что должен всё это вам дать. – Он опустился на стул и, собравшись с духом и силами, продолжил, - От старших ребят – Радченко Коли и Тимохина Максима я узнал, что всё лето они трудились на соседней стройке и умудрились заработать неплохие деньги. Даже мотоцикл подержанный купили, вскладчину. Вот и я решил податься на стройку. Сначала разнорабочим подрабатывал, потом цемент мешал да с мужиками кирпичи разгружал. А один из них меня даже кладке научил. Теперь я каменщиком работать могу. - Каким каменщиком? Никита? – От всего услышанного у Насти аж в голове помутилось. – Как тебе вообще это в голову пришло? Она сменила свой гнев на милость. После его рассказа, от жалости и безысходности сердце Насти сжалось до немыслимых размеров. Она подошла к пасынку и села рядом. - Никита, - провела она ладонью по его волосам, - Мы же не голодаем. И не нуждаемся. Всё необходимое для нормальной жизни у нас есть. А самое главное – чтобы все были живы и здоровы. И потом… Как ты это себе представляешь? Я бы взяла у тебя деньги, которые ты заработал на стройке? Никита повернул голову к Насте и снова посмотрел в её глаза. - Нет, - покачал он головой. – Я знал, что ты не возьмёшь. Я сначала хотел их подбросить. Но это было бы глупо. Потом думал написать письмо, якобы от дальних родственников Давида Георгиевича и вложить в конверт деньги. Аккурат к новому году. Но теперь ты всё и так знаешь. Потому, - он достал из нагрудного кармана своей рубашки стопку гладеньких, будто бы из-под пресса червонцев и протянул их Насте, - Возьми их просто так, безо всяких предысторий. - Нет, Никита, - твёрдо сказала она и посмотрела прямо перед собой, - Эти деньги твои. Ты заработал их, пусть и не совсем правильным, но всё же усердным трудом. Сам заработал, сам и решай, куда их тратить. – Настя перевела взгляд снова на Никиту и строго, со всей серьёзностью добавила, - С сегодняшнего вечера ты больше не будешь работать ни на стройке, ни где бы-то ни было. Ты ещё ребёнок, и должен учиться в школе, а не надрывать здоровье на стройке или где-то ещё. - Анастасия Павловна права, - наконец, в их разговор вмешалась учительница, - Тебе нужно учиться. Ведь тот, кто имеет образование, может принести гораздо больше пользы для своей семьи и близких, всякий раз преумножая результаты. И вообще, - будто спохватившись на ровном месте, с более боевым и весёлым настроем она продолжила, - Где это видано, чтобы дети занимались такой тяжёлой работой?! Кирпичи разгружать, цемент мешать… - Как у этих строителей совести хватило, так над ребёнком издеваться? Куда их руководство только смотрит? – возмущалась Настя. - Нет-нет, никто не виноват! Я сам упросил Кондрата Захаровича - их прораба, чтобы взял меня к ним в бригаду. А он, нехотя конечно, из жалости забрал меня на участок. Так что, с них «взятки гладки». - Ну что же, - Татьяна Ивановна поднялась на ноги и, оправив свою длинную шерстяную юбку, сказала, - Я очень рада, что мы во всём разобрались. И я искренне надеюсь, Никита, что ты сделаешь правильные выводы и вернёшься в школу. - Не только вернётся, Татьяна Ивановна, но и наверстает всё пропущенное. Верно? – обратилась Настя к пасынку. Никита молчал. Ему по-прежнему было стыдно за то, что пришлось обманывать взрослых. Пусть даже и из-за благих намерений. Мальчик нашёл в себе с