Глава 44
Пётр чувствовал себя не обычайно сконфужено в кабинете Почасова. Даже до самого начала разговора, для которого его сегодня вызвали в КГБ, Великого не покидало желание убежать отсюда, не озираясь. Словно маленький мальчишка, пробираясь сквозь заросли тёмного леса, хотел он сейчас удрать из этих мрачных стен комитета государственной безопасности. Вот уже больше получаса ждал он Почасова в его же кабинете. Дурные мысли то и дело лезли в голову. Пётр как мог прогонял их прочь. Но чем дольше он сидел в застенках КГБ, тем тяжелее ему было с ними бороться. Наконец, дверь в кабинет отворилась, и перед Петром появился сам майор. - О-о-о! Тёзка! – воскликнул Пётр Ильич при виде Великого. Будто старого знакомого встретил, не иначе. – Рад вас видеть в добром здравии. - Здравствуйте, - сухо и довольно прохладно поприветствовал и его Пётр. – Зачем я вам понадобился? - Понадобились, Пётр Алексеевич. Ой как понадобились! – Почасов усмехнулся. – Это же надо! У ваших родителей с чувством юмора было всё в порядке. - Вы это к чему? - Назвать сына Петром Алексеевичем Великим! Хотя, с такой-то фамилией звучной оно и не мудрено. И всё же, ваши родители непременно должны иметь отношение к истории. - Ну вам же хорошо известно, что мой отец – профессор истории, - не выдержав всей этой комедии, которую перед ним разыгрывал майор, выпалил Пётр. - Это верно! – Улыбка на лице Почасова растаяла в тот же миг. И сделавшись более серьёзным и даже угрюмым, он продолжил, - Нам всё про всех известно, в том числе и про вас. - На то вы и комитет, чтобы всё про всех знать. Даже то, чего мы сами про себя не знаем. - И я вас уверяю, товарищ Великий, таких моментов очень много. Но то, что я уже про вас знаю меня как-то мало волнует. А вот ваши тайны, секретики так сказать, вот про них бы я очень хотел узнать побольше. - Задавайте вопросы и покончим с этим. Мне ещё за детьми в школу ехать. - О! на этот счёт не беспокойтесь. Их уже забрали со школы и отвезли прямёхонько домой. От услышанного у Петра кровь в венах застыла. «Связывают по рукам и ногам. И до детей добрались. Хотят показать, что полностью контролируют меня и мою семью. Или ещё чего удумали?» - Откуда такая забота? - Ну как же? Разговор нам с вами предстоит долгий. Возможно даже напряжённый. А оставить детей без присмотра мы тоже не можем. Ведь в нашей стране всё лучшее - детям, как завещал вождь всех народов. – Почасов кивнул головой в левую сторону, где за его плечами на стене висел портрет Владимира Ильича Ленина. - О чём вы хотели поговорить, товарищ майор? Я же вам в первый раз всё рассказал, при первом допросе. - Я бы не стал называть ту нашу с вами встречу допросом. Допросы в нашем заведении проходят несколько в другой манере. И вам о ней знать я не советую. Вы, товарищ Великий, дипломат. Вам нашу страну представлять на международной арене приходится. И отстаивать её интересы тоже. Так вот я о чём хочу вас спросить: разве может такой человек, как вы, без сомнения чистоплотный во всех отношениях, и в первую очередь к вопросам чести, покрывать, пусть уже и погибшего, но всё же врага народа? - Это вы Давида Георгиевича врагом народа называете? Моего лучшего друга? Подполковника и кавалера орденов «Отечественной войны» и «Ленина»? – Пётр не заметно для самого себя повысил тон. Но Почасов быстро привёл его в чувства. - За его заслуги государство его щедро наградило при жизни, не зная о его же тёмных делах, скрываемых от глаз руководства. - То, что вы пытаетесь повесить на моего покойного друга, чистая фикция, пустышка. У вас на это нет ни доказательств, ни морального права. - Доказательства у нас имеются, и показаний сколько угодно. И сотрудники подполковника Шелия, и товарищи по службе уже дали показания, что покойный якшался с преступными элементами, ворами и бандитами. Был в их среде, как свой. - Что за бред?! - Бред? А как вы тогда объясните тот факт, товарищ Великий, что в 1953 году, во Владимирском централе при поддержке преступной верхушки, тогда ещё майор госбезопасности Шелия подавил назревающий мятеж и войну между двумя преступными лагерями? - Давид был человеком! С большой буквы! К его мнению прислушивались и товарищи по службе, и преступники. Он имел авторитет во многих кругах. В том числе и в преступном мире. Если это надо было для дела, то он безо всяких сомнений и страха шёл к ним на переговоры и решал вопрос, ставя во главу всеобщее благо, а потом уже мораль и чистоплотность! - Пётр разошёлся не на шутку. Даже ладони его машинально сжались в кулаки. По внешнему виду его было видно, что ещё немного и совладать с собой он не сможет. - И часто он обращался за помощью к уголовникам? - Ещё раз повторюсь, что с преступным миром у Давида не было ничего общего. Но если того требовало дело, каким путём будет достигнут результат подполковника Шелия интересовало в последнюю очередь. Главное, чтобы он был достигнут. - А вы говорили прежде, чистоплотным во всех отношениях был ваш товарищ. Выходит, не во всех, - вздохнул Почасов. – Пётр Алексеевич, давайте договоримся с вами следующим образом: вот всё, о чём мы с вами беседовали сейчас оформим в письменном виде, кратенько и по существу. А вы подпишите, что с ваших слов записано верно. - Лжесвидетельствовать мне предлагаете? Против своих принципов идти? - Почему же лжесвидетельствовать? Ни в коем случае! Я, как чекист в прошлом, сам никогда до этого не опущусь, да и вам - офицеру и дипломату не позволю этого сделать. Вы только посмотрите сюда, - и майор выдвинул ящик своего рабочего стола. В нём на специальном магнитофоне вращались две большие коричневые бабины с тоненькой плёнкой. – Видите, до чего техника дошла? Не нужны уже в кабинете посторонние люди, разговор в письменном виде записывать не надо. Вот она, наша с вами беседа, здесь. – Он с напускной осторожностью приложил ладонь к магнитофону. – А отмотав наш разговор немного назад, напомню вам, что вы сами, лично засвидетельствовали о том, что подполковник Шелия обращался за помощью к преступным элементам. По мере своей надобности, разумеется. - Я под всем этим подписываться не стану. Почасов нажал на синюю кнопочку, и запись прекратилась. Бабины с плёнкой в ту же секунду перестали вращаться. - Ах не будешь?! – закричал Почасов, - Ну тогда со своей блистательной карьерой дипломата можешь попрощаться. И добро пожаловать на одну скамью с вдовой покойного Шелия, за соучастие в подрывной деятельности подполковника против Советского государства! – Немного успокоившись и сбавив обороты, Пётр Ильич продолжил, - Да, и о командировке в Чехословакию тоже можешь забыть. Навсегда! Пётр чувствовал себя полностью раздавленным. Он понимал, что угодил в капкан. И теперь надо было принимать решение. Одно един