Настю оставили работать в хирургическом отделении больницы. Правда на этот раз даже не медсестрой, а обычной санитаркой. Это обстоятельство не абы как тешило самолюбие майора Почасова. Только потом, спустя некоторое время, поняла Настя, что замысел Петра Ильича заключался не в её увольнении. Отнюдь нет. Незачем ему было бегать по другим учреждениям за нею следом. Здесь, в городской больнице №5 мнение коллектива в отношении гражданки Шелия уже сложилось правильное, нужное Почасову: жена предателя и врага народа. С Настей никто не здоровался, не разговаривал. И каждый, хотя никому она даже слова поперёк не сказала, тихо ненавидел Настю и радовался её участи. А как же? Прежде у неё было всё, о чём только мог мечтать советский гражданин: квартира на Старом Арбате, автомобиль, дача, курорты. Не говоря уже о нарядах, шубах из каракуля, драгоценных украшениях. Теперь жена врага народа мыла полы в хирургическом отделении. И каждый день балансировала над пропастью с дерьмом. И многие, если не каждый, затаив дыхание ждал, когда уже она туда угодит. Да. Теперь, пусть и не до конца, но душа майора Почасова немного успокоилась. Его персональный враг - вдова подполковника Шелия была опущена на самое дно. И дальнейшая её судьба во многом зависела от решения Петра Ильича, вернее, генерала Суркова, которому тот служил. А эта власть, пусть и весьма низменная, и недостойная, пьянила Почасова. Глубоко в душе он считал себя вершителем судеб.
Глава 46
После очередного рабочего дня в больнице, проведя уборку во всём отделении, Настя вернулась домой. Но в квартире Тихона Степановича сегодня было не спокойно. На кухне с куском льда, замотанным в плотное полотенце, сидел Никита. Он то и дело прикладывал этот самодельный компресс к припухшему, уже успевшему взяться гематомой, глазу. - Что случилось? – испуганно спросила Настя и бросилась к Никите. - Это его в школе побили, - ответила Нина со слезами на глазах. Настя обернулась и только сейчас увидела заплаканную дочь. - Но почему? Никита, ты же всегда был благоразумным мальчиком. И в драки никогда не влезал. - В этот раз я не смог, - проговорил Никита. - Но почему? Парнишка молчал. Он не хотел рассказывать Насте из-за чего ему прилетело прямо в глаз. - Ты меня слышишь? - Пусть Нина выйдет. - Вот ещё чего? Я его полечила, компресс холодный сделала, как ты меня учила. А меня за это с кухни выгоняют? - Ну чего ты упрямишься? Дай нам с Никитой поговорить! - Не дам! – стояла на своём Нина. – У нас с Никитой секретов друг от друга нет. Правда? Он только покачал головой. Тогда Нина развернулась и с обидой, из-за спины, пробормотала: - Мальчишки из класса Никиты говорили всякие гадости про папу. - Нина! – прикрикнул на неё Никита. – Замолчи! - А вот и не буду! Не буду! Не буду! – закричала она и развернулась. Настя увидела глаза дочери, полные слёз. Будто чёрная грозовая туча закрыла небосклон и вот-вот пойдёт ливень. Нина подошла к маме и, обняв её за плечи, горько зарыдала. - Эти гадкие мальчишки дразнили и обзывали Никиту. А потом и меня. Они говорили, что наш папа… что наш папа… - девочка никак не могла произнести в слух то обидное слово, которое никак не вязалось с самым родным и любимым ею человеком. – То, что он - предатель. А потом, - продолжая всхлипывать и тереть глаза и носик ладошками, добавила, - Потом пришёл Родион – мальчик из моего класса и сказал, что наш папа… что он враг народа. Настя посмотрела на Никиту. Парнишка опустил глаза и по-прежнему молчал. - Послушайте, - она села рядом с Никитой на стул. Одной рукой Настя обняла пасынка, другой продолжала гладить по голове дочку, которая взгромоздилась к ней на колени. – Про нас и нашего папу могут говорить многое. И хорошее, и не очень. Но мы-то с вами знаем, что он самый лучший на свете. - Мам, ну когда он вернётся? Я точно знаю, что про себя он никому бы не дал говорить плохо. - Видишь ли, доченька, наш папа сильно занят. И пока он не сделает работу, на которую его отправили далеко-далеко, то он не сможет к нам приехать. - А почему Витька из седьмого «Б» сказал Никите во время драки, что нашего папу убили и поделом ему за предательство? Это же всё неправда. Я знаю. Я так ему и сказала. А он только посмеялся и махнул на меня рукой. Настя посмотрела на Никиту. Тот только молча кивнул. - Ну, наверное, он просто хотел вам сделать больно своей ложью. Я же тебе всегда говорила, что обман – это боль и огорчение. Вот он, этот Витька, видимо, и хотел сделать вам пообиднее и побольнее. - Ага. И Никита ему тоже потом за это сделал пообиднее и побольнее. - Это он тебя? – спросила Настя. - Нет, - наконец ответил Никита и посмотрел на мачеху. – Это мой лучший друг - Максим Савичев. Больше он ничего не стал говорить. Молча вышел из кухни и отправился в свою комнату. А Настя обняла дочь покрепче и осталась вместе с маленькой Ниной сидеть на кухне.