Глава 48
Приближались майские праздники. Нина и Никита уже готовились к поездке. И вещи в чемоданы были собраны. А у Насти оставалась ещё одна неразрешённая проблема. Сидя под кабинетом главврача с заявлением на отпуск в руках, Настя заметно нервничала. Всё перебирала в голове фразы и доводы, которые готовилась предъявить Дмитрию Аркадиевичу Шилову. Из-за двери приёмной выглянуло приветливое личико молодой секретарши Раечки. - Анастасия Павловна, проходите, - улыбаясь, сказала она. – Дмитрий Аркадьевич ждёт вас. - Спасибо большое! Настя вошла в кабинет главврача. Шилов сидел за своим рабочим столом в облаке папиросного дыма. Опустив немного очки, он метнул взгляд в сторону своей подчинённой и предложил пройти. - Я слушаю вас… - Анастасия Павловна, - напомнила о себе Настя. - Да. Слушаю вас, Настасья Павловна, - продолжая смотреть в какие-то бумаги, сказал главврач. – Что у вас там? Настя протянула ему своё заявление. Шилов откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на листок, что вручила ему Настя. - Сколько вы у нас проработали? - Пять месяцев. Шестой пошёл, - ответила Настя и опустила глаза. Она прекрасно понимала, к чему клонит начальник. Но отступать назад она тоже не могла. Больше не могла. Дмитрий Аркадиевич снял очки и стал тереть глаза, которые уже ничего не видели от усталости. Спустя полминуты, вернув очки обратно на лицо и настроив резкость зрения, он продолжил: - Ну вот. Вы сами и ответили на свой вопрос. А отпуск у нас полагается только через полгода, отработанных в больнице. Не меньше. Потому, - он сложил заявление Насти вдвое и демонстративно разорвал его на две половины, затем на четыре и так далее, пока в руках Шилова не осталась только горстка рванной бумаги. - Дмитрий Аркадьевич! За время моего перехода из терапии часов, отработанных в вашем хирургическом отделении, у меня больше, чем у всех остальных. На полгода с лишним наберётся, не меньше. Я обещаю, что всё лето, и осень, и зиму даже, если надо, буду работать без отпуска. Но прошу вас! Мне правда нужны эти две недели. Я детям обещала! - Детям обещала!? – закричал Шилов. - Меня только спросить забыли, Настасья Павловна! Такие вопросы сначала с руководством решать надо, а потом детей и прочих близких обнадёживать. «Прочих близких»! Эта фраза кольнула её слух, резанула даже. Такое словосочетание непонятное, противоречивое. «Прочих» - точно, что чужих, и сразу добавил «близких»! Одним словом, такое резкое высказывание главврача сильно разозлило Настю. Её круг общения настолько сузился за последние полгода, что «прочих» в окружении больше не было. Одни близкие. А их сейчас, может быть и нехотя, но Шилов оскорбил. И она сказала: - А у меня планы, Дмитрий Аркадиевич, сначала дома рождаются. А потом я всё остальное, что вне семьи под них подогнать пытаюсь. - Вот и пытайтесь дальше. Месяца через два можете начинать. Аккурат к июлю. А сейчас дачи начинаются, маёвка. Половина медперсонала разъедется. Всем выходные, отгулы, отпуска понадобятся. И я, Настасья Павловна, их отпускать буду в первую очередь. Уж не обессудьте. - Ваше право, Дмитрий Аркадьевич. Но я тоже не могу подводить свою семью. - Тогда, выбор за вами. Семья или работа. И знаете, что я вам посоветую, - он подался вперёд и поверх очков посмотрел на свою подчинённую, - Не забывать о своих детях и выбрать работу. - А вам не кажется такой выбор весьма противоречивым? - Абсолютно не кажется! - Ну что ж, если надо сделать выбор… Можно попросить у вас лист бумаги и ручку. - Пожалуйста. Шилов подал Насте всё, что она потребовала, а сам принялся с любопытством наблюдать. Но долго времени не понадобилось. И через пару минут в руках своих Дмитрий Аркадьевич держал заявление об уходе. - Значит, Настасья Павловна, вы так решили поступить, - вздохнул он. И тут же одним росчерком поставил свою резолюцию. Вернув ей заявление, он добавил, - К секретарю подойдите, к Раисе Степановне. Отдайте заявление ей и в бухгалтерию. Там вас рассчитают. - И всё? - Да, Настасья Павловна, и всё. Сами виноваты, я считаю. Может, конечно, я тоже должен был вас отговаривать, упрашивать. Но не стану я этого делать. Это ваше решение, и если вы его поменяете под моим давлением, то потом не простите. Ни себе, ни мне. - Спасибо, Дмитрий Аркадиевич. Я пойду. Прямо из кабинета главврача она направилась к секретарю. Пока Раечка делала все необходимые процедуры, Настя всё думала: «Странно, конечно. Столько думала, слова подбирала. А когда всё решено уже, даже легче стало. Как груз с плеч свалился. Вот только… что же я потом делать буду? – Она остановилась у зеркала, что весело на стене в приёмной, посмотрела на себя и подумала, - А вот потом вернусь и придумаю. Всё! Якоря подняты. Теперь только вперёд!» Дмитрий Аркадьевич, стоило Насте только выйти из его кабинета, тут же поднял телефонную трубку и позвонил «куда надо». На другом конце провода ему ответил компетентный товарищ из КГБ, коим и оказался вездесущий майор Почасов. - Она уволилась, - произнёс сухо Шилин. – Да, убеждал. Но она на отрез отказалась. И вам. Положив трубку телефона, Дмитрий Аркадиевич вздохнул с облегчением и улыбнулся. Пристальное внимание со стороны «комитета», которым он был удостоен сразу же после того, как принял на работу вдову подполковника Шелия отнюдь не льстило ему. Даже наоборот, приводило в состояние крайней нервозности. Потому-то и не стал он отговаривать Настю от столь неожиданного и весьма легкомысленного решения. А только с облегчением выдохнул и довольно постучал ладонями по столешнице. Вот и получалось, что везде, где не появлялась Настя гайки уж больно туго закручивались. И уехать, пусть и на две недели, было очень правильным решением. В этом она убеждалась с каждой минутой.