- Товарищ генерал, разрешите? - Заходи, - мрачно ответил Почасову Борис Евгеньевич. Он пребывал в весьма пасмурном настроении. Пётр Ильич это уловил сразу. Осторожно он прошёл к столу Суркова и, сев по правую руку от начальника, продолжил: - Я с докладом, товарищ генерал. – Вытянув из папки, которую он принёс с собой рапорт, майор стал читать вслух, – Вдова подполковника Шелия уволилась из больницы, прекратила преподавание в институте. И по моим оперативным данным собирается уезжать в Грузию, на родину покойного мужа. - Ну, собралась. И что ты с этим будешь делать? - Как это что, товарищ генерал? Подписка о её невыезде – вот она, здесь. – Майор бережно положил свою ладонь на папку, с которой, наверное, не расставался никогда в жизни. – Предлагаю её никуда не отпускать. - Да? А срок у подписки о невыезде, случайно, не истёк? – После слов начальника Почасов виновато опустил глаза и промолчал. – Никуда не отпускать! А основания для этого ты нашёл? Или, может быть, ты доказательства её причастности к преступной деятельности мужа обнаружил? Сурков угрюмо и, в то же время, с укором посмотрел на своего подчинённого. Но Почасов лишь повёл плечами и продолжал смотреть в пол. - Никак нет, товарищ генерал. Уж я её и так, и эдак. А она – ни в какую. - Стало быть, не причастна. И задерживать её здесь резона никакого, а главное оснований, у тебя нет. Тут Почасов не выдержал. Он вскочил с места и, нависая над столом, опёрся на руки и как выдаст: - Но не может быть такого, чтобы вдова не была в курсе дел мужа! Вы же сами неоднократно говорили, что женщины по природе своей любопытны. И не сунуть нос в дела подполковника она не могла. - Ты меня моими же словами к стенке-то не припирай! – закричал Сурков. – Ты ей что-либо предъявить можешь? Вопрос начальника застал врасплох Петра Ильича. Сконфужено он посмотрел на генерала, а затем опустился на стул. - Никак нет, товарищ генерал. - То-то же. Пять месяцев ты её мурыжишь. И слежку задействовал, и капканы везде поставил. А она – хоть бы хны! Чтобы «закрыть» вдову, тебе нужны хоть какие-либо основания на это. - Согласен, - тихо и как будто виновато пробубнил Почасов. Сурков закурил папиросу. Майор всё ждал, пока начальник хоть что-нибудь ему скажет. Но Борис Евгеньевич молчал. Он над чем-то усердно думал. Да так тщательно, что Пётр Ильич и помешать боялся. Минут семь в кабинете зам. начальника всея КГБ царила тишина, нарушить которую первым Почасов никак не решался. Наконец, Сурков изрёк: - Пусть едет. Предупреди наших ребят из Тбилиси, они её «встретят». - В смысле? Чтобы арестовали? - Вот ты опять за своё! Присматривают пусть! Чтобы о каждом шаге её знали. - Понял вас, товарищ генерал! Всё сделаю. Предупрежу, объясню. - Ладно! Ступай! Уморил ты меня, - махнул рукою он небрежно и кинул в спину приближавшемуся к двери Почасову, - Вечно с тобой воду в ступе толку. Одними только разговорами донимать горазд. Ничего не стал отвечать на это Пётр Ильич. Знал, что в таком настроении с начальником лучше не пререкаться. Хотя при других, более располагающих обстоятельствах он тоже не рисковал слово поперёк говорить Суркову. Потому как о крутом нраве начальника знал не понаслышке. Вот только в чём крылась причина такого мрачного настроения начальника, майор Почасов не знал. А Суркову в этот день было над чем призадуматься.