Наступил вечер, за ним и ночь. После пышного застолья по случаю приезда дорогих гостей, все угомонились и разошлись по своим комнатам. Никита и Нина, устав с дороги, видели уже не первый сон. Они сегодня упросили родителей остаться в доме дяди Анзора и тёти Марико, вместе с остальной детворой, гостившей у дедушки и бабушки. На уговоры остаться и Насте с Давидом, подполковник наотрез отказался. - Ни в коем случае. Нам о многом надо поговорить. Потому пойдём в старый дом. А дети пусть у вас остаются. Так будет надёжнее. Последние слова несколько насторожили Настю. Но виду она не подала. А только последовала за мужем в старый дом семьи Геловани на самой окраине Тбилиси, в котором теперь жил внучатый племянник Марико Тугушевны - Даниэл Чинати. Много о чём нужно было поговорить сегодня Давиду и Насте. Но было у них и дело поважнее разговоров. С него и начали. - Луна здесь, близко-близко. Всё видно, как днём. – Давид подошёл к окну и закурил. Он смотрел на поваленную ель во дворе у забора, за которым начинался лес. Потом перевёл взгляд на магнолию, аромат от цветов которой растекался по двору. – Ночь пытается спрятать всё. Но у неё ничего не получается. Изобличена и рассекречена. Настя завороженно смотрела на него. Подобрав колени и обхватив их обеими руками, она укуталась в одеяло и наблюдала за мужем. - Ты, наверное, спать хочешь? После дороги. - Нет, - улыбаясь, наклонила она голову на бок и продолжала смотреть на мужа. – Я теперь никогда-никогда спать не стану. - От чего же? – усмехнулся он. - Боюсь! - Чего? Я же рядом. Я всегда буду рядом. - Я боюсь, что всё это окажется сном. Что проснусь – а тебя рядом нет. Что мне тогда делать? - Глупышка. – Он потушил окурок, оставив его в маленькой стеклянной баночке, служившей, судя по всему, пепельницей и вернулся в постель к жене. – Я больше никуда не денусь. Во всяком случае по своей воле. - Почему семья теперь зовёт тебя Даниэлом? - Потому, что я – Даниэл. Даниэл Чинати. Дальний родственник тёти Марико, который долгое время считался без вести пропавшим на фронте. - Как это? Я не понимаю, - Настя внимательно посмотрела на мужа. – Ты теперь живёшь под именем другого человека? - Да, если хочешь. - Но зачем? - Так нужно, Настя. Для всего мира Давид Георгиевич Шелия умер. Он снова встал с постели. Подойдя к низкой деревянной тумбочке, Давид извлёк из неё два стакана и маленький пузатенький графинчик с вином. - Прежде, чем я расскажу тебе обо всём, попробуй вот это. - Он подал Насте стакан с рубиновым напитком. Она отпила пару глотков. - Ну как? - Терпкое, сладкое, пьянящее. Как… - Как сама любовь? - Да, - улыбнулась Настя и поставила свой стакан на пол, у края кровати. – Откуда оно? Но Давид не спешил отвечать. Он растягивал удовольствие, делая крохотные глотки. Вино стало пропитывать его мысли. И теперь они были, как ни странно, упорядоченными и правильными. - Это то, Настя, чем я хочу заниматься теперь. То, чему я хочу посвятить жизнь. - Почему ты так с нами поступил, Давид? – спросила она вполне серьёзно. Настя смотрела ему прямо в глаза, стараясь рассмотреть в них всю правду. - Петля, Настя. – Он сел на стул, что стоял напротив кровати, а затем поставил на пол и свой стакан тоже. – Петля стала затягиваться на моей шее. Нужно было действовать. - С чего всё началось? - Началось? – переспросил Давид и задумался. – Началось всё двенадцать лет назад, я думаю. - Когда мы познакомились? - Да. Именно тогда помимо нашей встречи произошла ещё одна. Как оказалось в последствии, судьбоносная. Мне не посчастливилось познакомиться с Леонидом Татарином. - А он-то здесь при чём? - О-о-о, родная моя, он очень даже причём в этой истории. Но те дела, прошедших дней, очень далеко. Если переместиться во времени немного поближе, толчком для развития дальнейших событий послужил один документ. Волей судьбы он попал в руки Андрея. Злой рок, не иначе, сыграл с Одинцовым злую шутку. Эта бумажка компрометировала очень влиятельных людей. Их имена теперь горят выше кремлёвских звёзд. - Из-за этого документа его и убили? - Да. За несколько дней до убийства мы встречались с Андреем. Он посвятил меня в эту тайну. И она-то, как раз, и обрекла нас вместе с Одинцовым на скорую расправу. Первым под её колёса угодил Андрюха. Я обещал ему помочь. Обещал, что всё улажу, но не успел. Настя смотрела прямо перед собой. Вспомнив разговор с майором КГБ, она сказала: - Они называли тебя предателем. Почасов обвинял тебя в каком-то заговоре против партии. Потом предлагал сотрудничество в обмен на жильё и ещё какие-то привилегии. - Вербовал он тебя. Пётр Ильич – большой любитель таких штук. - Сначала пугал, потом так и сказал: «Сотрудничайте – и будет вам счастье, на всех фронтах». Но я отказалась. О чём даже не пожалела ни разу. Да и что я могла им рассказать? - пожала она плечами, - В твои дела я никогда не лезла. - И правильно делала. Я всегда боялся, что ты узнаешь то, чего не следовало бы. - Ты узнал, кто убил Андрея, да? - К сожалению. По одной из найденных на месте преступления улик, я понял, кто убийца. И к моему величайшему разочарованию, даже больше,