- Ну что, Давид Георгиевич, ещё разок попробуем добраться до Магадана?
- Давай, Владимир Иванович. Только смотри мне, чтобы ни как в прошлый раз.
- Обижаешь, - повернулся он к Давиду, - Я теперь готов к такого рода встречам.
Приподняв куртку, он продемонстрировал майору кобуру с пистолетом наготове.
- Вот и славно, - улыбнулся Давид.
А Звягинцев развернулся обратно и, прокрутив ключ в замке зажигания, завёл машину. Мотор её весело зарычал, и через полминуты автомобиль плавненько сдвинулся со своего места. Вот и забор больницы остался позади, а товарищ майор всё не весел. Не выдержал Звягинцев, да и спросил у него, в чём кроется причина такого хмурого настроения.
- Да есть у меня здесь ещё одно незаконченное дело, Владимир Иванович.
Звягинцев внимательно посмотрел на Давида в зеркало.
- Знаешь ли ты, где в Оротукане находится Лесной тупик. Улица такая, что ли?
- Знаю, - кивнул Владимир Иванович, - Лесной тупик как раз на выезде из посёлка и есть. А ты чего же интересуешься?
- Мне нужно там дом найти один. Под номером восемь он стоит. Я не успел попрощаться с одним человеком.
Звягинцев догадался о ком идёт речь, но вида не подал. Только повернул руль влево и повёз Давида, куда тот попросил.
Дом №8 стоял возле самого леса. И лишь небольшой, накренившийся зелёный забор отделял их друг от друга. Дом, в котором жила Настя Плетнёва был не большой, всего в один этаж. В нём было три комнаты и маленькая кухонька. Четыре больших окна белели свежевыстиранными занавесками. Возле дома стояла низенькая банька, построенная доктором Плетнёвым. За ней аккуратными рядами рос небольшой садик из семи молодых деревьев.
Давид, оставив Владимира Ивановича в машине, отворил калитку. К большому его удивлению, она была не заперта.
«Значит, Настя дома. Но почему калитка не заперта? Рядом с лесом же живёт? И не страшно ей, что ли?».
В глаза ему сразу же бросилась протоптанная тропинка, ведущая к крыльцу дома. Он прошёл по ней до дверей и остановился. В окнах дома горел свет.
«Значит я не ошибся. Настя дома. Ну и славно. Смогу попрощаться с ней».
Но стоило ему подойти к двери, как Давид понял: в доме что-то происходит. Какая-то возня и причитания Насти послужили сигналом к действию. Майор не стал мешкать ни минуты. Он попытался открыть дверь, но та была заперта изнутри. Тогда Давид навалился на неё всем телом. Но сил в нём после ранения и больницы было мало. Достав пистолет из кобуры, майор прицелился и выстрелил в замок. Дверь была деревянной. Да и замок не шибко крепким оказался. И снова Давид попытался выломать дверь. На этот раз она была уже податливее и сговорчивее.
Влетев в дом, Давид увидел Настю. Та от страха и ужаса забилась в угол, между кроватью и шкафом. Лицо её было залито слезами. А лёгкое ситцевое платьице, которое она носила по дому, было беспощадно разодрано от рукава до пояса. Обезумевшими от горя глазами, она смотрела на Давида и молила о помощи. От страха девушка не могла вымолвить и слова.
В самом центре комнаты стоял высокий парень крепкого телосложения. В народе о таких говорят: «Косая сажень в плече». Глаза его были сужены, лоб невысокий, но широкий. Сам незнакомец был подстрижен на манер зековских причёсок – коротко, безо всяких модельных причуд. Одет он был во всё чёрное. В общем, один только внешний вид его наводил ужас. Это был никто иной, как Лёнька по прозвищу Татарин. Звериным оскалом усмехнулся он и, посмотрев на Давида, сказал:
- Товарищ, сдаётся мне, что ты ошибся дверью.
В его раскосых дерзких глазах и на большом круглом лице играла наглая улыбка.
- Ошибаешься, товарищ, - сжимая пистолет в руке, с нескрываемой злобой, сказал Давид. – Зашёл я туда, куда нужно. И весьма вовремя, как я погляжу.
- Не-а, дядя, не вовремя. – Татарин сделал шаг в сторону Давида. И улыбка слезла с его лица в тот самый миг, когда он увидел в руке майора пистолет системы Макарова. – Мы тут только с Настюхой начали разговоры разговаривать. А тут ни с того, ни с сего, врываются, стреляют по чём зря. Прямо 41-й какой-то!
- Был бы сейчас 41-й, я бы тебя, падла, на месте пристрелил. По закону военного времени. – Глаза Давида налились кровью от злости. – А теперь, мразь позорная, извинись перед девушкой. И чтобы духу твоего здесь больше не было!
- Убьёшь? – ухмыльнулся Леонид, - Да тебя самого за это к стенке поставят. Где это видано? Рабочего человека взять и вот так просто застрелить!?
- Не расстреляют! Ты за меня сильно-то не переживай! Я ведь сюда не на прогулку прилетел. А при исполнении служебного задания всяко может случиться. И самооборона – это главное. Да и свидетель у меня имеется, что застрелю я тебя в целях обороны и всё! – Давид кивнул в сторону Насти.