Та быстро сориентировалась и тихонечко сказала:
- Я всё подтвержу.
Леонид опустил глаза и покачал головой. Понимая, что сегодня ему здесь ничего не светит, он с досадой вздохнул и проговорил:
- С тобой, Настюха, мы ещё не договорили. Ну ничего, не переживай. Свидимся! - Косясь на Давида, Татарин направился к двери.
В эту минуту Давид преградил ему дорогу так, что они с Леонидом столкнулись плечом к плечу.
- Ты далеко собрался? – спросил он у обидчика. - Ничего не забыл?
Татарин стоял молча и с презрением смотрел на майора. Но Давида его устрашающий вид вовсе не пугал. Майор стоял на своём:
- Каждый должен отвечать за то зло, которое причиняет другим, - прохрипел Давид.
- Что причинил? За что отвечать? Я ей ничего не сделал, - ухмылялся Татарин. Он оглянулся в сторону Насти и добавил, - Ничего не успел. Мне помешали.
- Я жду, - стоял на своём Давид. На всякий случай, он поднял руку с револьвером повыше, чтобы казаться убедительнее.
- Ладно. Извини, Настасья, - Леонид повернулся лицом к Давиду и со свойственной ему нахальной улыбкой добавил, - Не переживай. В следующий раз мы с тобой всё успеем.
Настя покачала головой. Всхлипывая, она тихо-тихо произнесла:
- Отпустите его, Давид Георгиевич. Всё равно ему ничего не будет. Прошу вас.
И Давид пропустил обидчика, сказав лишь напоследок:
- Ещё раз здесь появишься и Настю обидишь – я тебя не то, что из Москвы, из-под земли достану.
Ничего не ответил Татарин. Только взглянул на майора и вышел из комнаты.
Несмотря на неукротимую дерзость, Давид больше не стал удерживать Леонида и дал ему уйти. А сам подошёл к Насте и обнял её, пытаясь привести в чувства. Он подхватил бедняжку на руки и посадил на кровать. Она поджала колени, обхватив их обеими руками, и продолжала дрожать от испуга и ужаса. Давид подумал, что она замёрзла. Оглядевшись вокруг, он заметил стул, прикрытый тёплой вязанной кофтой. Вот её-то он и набросил не плечи Насти. Но она по-прежнему тряслась.
Давид рванул на кухню. Налив в гранённый стакан воды, он принёс её бедняжке. Всхлипывая и не переставая дрожать, Настя стала пить. Немного придя в себя, она бросилась майору на шею и крепко-крепко обняла. Вдруг Давид почувствовал знакомое тепло внутри себя. Что-то близкое, родное. Что-то из детства.
- Спасибо вам, Давид Георгиевич. Если бы не вы, то… Мне даже страшно подумать, что могло бы произойти тут, - она закрыла глаза ладонями и снова заплакала.
Давид провёл рукой по её волосам. Светло-русые локоны девушки были растрёпаны, платье разорвано. Он прижал её ближе и спросил осторожно:
- Настя, что тут произошло? Кто это такой, и как он сюда попал?
- Это Лёнька Татарин. Я убирала в доме, мусор выносила, стирала. Я и не поняла, как он оказался в доме. Ведь калитка была закрыта, - покачала она головой. – Я поняла сразу, что у него на уме было. Рванула к двери, но Лёнька схватил меня за руку. Вот, платье зацепил, надорвал, - расправила она разорванный рукав. – Я в угол забилась. Бежать-то всё равно некуда было. А тут вы как раз подоспели.
- И давно он себе такое позволяет? Вот так врываться в чужой дом и творить здесь, что хочет?
- Такое впервые приключилось. Вообще, с того самого времени, как отца не стало, он приходить в гости повадился, предлагать помощь свою по хозяйству. Да мне особо помощи от него никакой и не надо было. Что я, сама себе дров не наколю или воды из колодца не достану? А его это, видать, тоже злить стало. Ну, что к нему совсем не обращаюсь. Без него, стало быть, обхожусь. И свирепеть Лёнька начал. Где дорогу мне перейдёт, где под больницей подкараулит. Да всё свои шуточки дурацкие шутит. Я-то сразу поняла, до чего эти его намёки клонят. В тот же миг дала понять, что между нами ничего такого и быть-то не может.
- А он так, по-видимому, не думает, - вздохнул Давид.
- Да, - согласилась с ним Настя, продолжая перебирать в руках мокрый от слёз носовой платок. – Я стала избегать Татарина. Часто оставалась на ночные дежурства в больнице, лишь бы только домой не идти. Да Лёньку это только разозлило. Он мне как-то сказал. Зло так сказал, мол: «Бегай от меня сколько хочешь, покуда сил хватит. А только я своего всё равно добьюсь». И мне так жутко стало от слов его. Хоть в колодец прыгай.
- Почему ты мне про этого Татарина ничего не рассказывала?
- Когда я поняла, что от него мне совсем житья не стало, то пошла в милицию. Да только там с меня лишь посмеялись. Старшина сказал, что за ухаживания они не сажают и в дела амурные не лезут. Нет такой статьи в уголовном кодексе. А вот когда появится реальная угроза со стороны ухажёра, вот тогда они за него возьмутся и накажут. Поэтому, что мне вам было рассказывать? И потом, вы же ранены. Вам покой нужно соблюдать и выздоравливать, а не в разбирательства такие лезть. А со стороны закона он не виноват ни в чём. Не посадите его, не накажите.