Ни слова не проронив, Настя отошла от него в сторону и направилась к старому шкафу, потянув на себя его ручку. Скрипучая дверца медленно отворилась и внутри, на деревянных вешалках Давид увидел всего четыре девичьих платьица, две вязанные, немного растянутые от стирок кофты и одно тёплое, почти новенькое пальто. По-видимому, эта вещь была куплена совсем недавно.
- Что нужно с собой взять в дорогу, Давид Георгиевич? – тихо спросила она, осматривая свой небогатый гардероб.
После этих слов майор заметно оживился. Понимая, что Настя согласилась на его предложение, он сказал:
- Бери с собой самое необходимое. Документы особенно. Одежду оставь. Мы тебе в Москве новую купим. В таких платьях в столице уже не ходят.
- Спасибо, Давид Георгиевич. Но…, - она запнулась и посмотрела на майора, - У меня одежда пусть и не новая, и даже не модная, но она моя.
В её словах Давид услышал ноту обиды и сразу попытался исправить допущенную ошибку:
- Я не хотел тебя обидеть. Прости меня. – Он посмотрел на свои наручные часы. С ними Давид не расставался никогда. Подарок отца. – Нам надо поторопиться. В Магадане ждёт самолёт. Переодевайся и собирай самое нужное. Я буду ждать тебя на крыльце.
Ещё раз посмотрев на измученную девушку, он вышел за дверь. На низенькой, совсем недавно выкрашенной лавочке у дома сидел Звягинцев и курил. Майор присел рядом.
- Спасибо, Владимир Иванович, что не стал вмешиваться.
- О чём разговор, Давид Георгиевич? Дело-то понятное. Вы и втроём разберётесь. А мне среди вас делать нечего, - выпуская папиросный дым, протянул он.
- Я её с собой забираю, - глядя прямо перед собой, тихо сказал Давид. – Она здесь пропадёт.
- Нда-а-а, этот мордоворот ей житья не даст.
- Ты его видел? – повернул голову в сторону Звягинцева Давид.
- А то как же?! Конечно, видел. Этот амбал, как ошпаренный выскочил за ворота. Всё сносил на своём пути. Бешенный, одним словом. Я как его увидел, аж за тебя, товарищ майор, запережевал. Ты уж не серчай. В окошко пришлось позаглядывать, чтобы успокоиться на твой счёт.
- Да ладно тебе, Владимир Иванович, ничего такого в доме не было. Закурить найдётся?
Звягинцев с удивлением посмотрел на майора.
- Так ты же не куришь, вроде?
- Тут не закуришь? – махнул рукой Давид. Взяв у Владимира Ивановича папиросу, он закурил и продолжил, - Ты бы её видел. У меня аж сердце сжалось, когда я в комнату влетел. Заплаканная, сидит в углу и дрожит. Я испугался вначале, подумал, что опоздал. Платье у неё было разодрано.
- Ну-у-у?
- Обошлось, - выдохнул Давид.
И Звягинцев, затушив папиросу, сказал:
- Ну и добре, Давид Георгиевич, что так всё вышло. Дивчина она хорошая. Жаль только, что на своём веку уже столько повидать ей пришлось. И повидать нехорошего, горестного. А нам уже ехать пора. Больше часа потеряли. А по темноте, сам понимаешь, не удобно ехать, да и опасно.
- Я потороплю Настю.
Давид затушил свой окурок. Поднявшись на крыльцо, он постучал в дверь. Но Настя не отвечала. Тут у майора внутри аж похолодело. Испугался он, как бы Настя ничего не удумала с собой сделать, да и ворвался в дом. А перед ним такая картина предстала: в углу, возле окна, одетая в тёплое кашемировое пальто серого цвета, с высокими чёрными сапожками на ногах, на стуле сидела Настя. Печальная. Лица на ней не было, как говорится. На коленках её лежала маленькая дамская сумочка, а рядом стояли два небольших чемоданчика. В один, тот, что был поменьше, она сложила свою одежду. Второй же чемодан был забит книгами, фотоальбомами семьи Плетнёвых и прочими безделушками, которые Настя хранила с самого детства.
- Давид Георгиевич, я вот тут сижу и думаю: вот уеду я отсюда, а кто за папиной могилкой ухаживать будет? Некому ведь, - пожала она плечами и посмотрела на Давида.
Он подошёл к ней и присел рядом, на корточки. Так, чтобы лицо её было хорошо видно.
- Настя, я тебе обещаю, что каждый год мы с тобой будем приезжать сюда и ты сможешь проведывать могилу Пал Палыча. Ты мне веришь?
Ничего Настя не сказала. Она опустила голову вниз и закрыла лицо ладошками. Выхода у неё другого не было, как смериться с судьбой и повиноваться её воле.
В ту же минуту с улицы послышался резкий гудок автомобильного клаксона. Товарищ Звягинцев тем самым напоминал Давиду и Насте о том, что им давно уже пора было ехать в Магадан.