- Нужно улетать, - тихо сказал Давид.
Настя убрала ладошки от лица и посмотрела на майора. Именно этой фразы она боялась сейчас больше всего. Сердце её разрывалось и душа была не на месте. Только вот ничего не поделаешь. Давид ухватил с пола два чемодана и пошёл к двери. Настя встала со стула и последовала за ним. Напоследок, она осмотрела всё вокруг. На глазах её блеснули слёзы. Это были слёзы расставания. Но она сдержала себя и не стала плакать. Только вытерла глаза, пока Давид не видел, и ладно. Настя по-хозяйски заперла за собой дверь и спустилась с крыльца. Внизу, у самой лестницы её ждал Давид.
- Что ты сложила в этот чемодан? Неужели платья так затянули? – спросил её Давид, стараясь отвлечь Настю от печальных мыслей.
- Там книги. От отца мне осталась хорошая библиотека. Я не могу её оставить здесь.
«Да, необычная девушка», - подумал Давид и усмехнулся.
Когда они вышли за калитку, на помощь майору выскочил Звягинцев.
- Давай, Давид Георгиевич, подсоблю, - протянул он руку к большому чемодану.
- Да ты что, Владимир Иванович, совсем меня в инвалиды записал?
- В инвалиды, аль нет. Да только ты ранен. Мало ли чего, а ещё рана откроется.
- Ты лучше багажник открывай. И так опаздываем.
И Звягинцев услужливо сделал то, что велел ему товарищ майор.
Тут же к Владимиру Ивановичу подошла Настя. Не поднимая головы, она протянула ему связочку из двух ключей.
- Вот, возьмите пожалуйста. И как получится, то передайте их Ульяне Ивановне.
- Что это? – удивился он.
Настя посмотрела мельком на Звягинцева и ответила следующее:
- Ключи от дома и калитки. Замок правда, повреждён. Я так дверь, на крючок прикрыла. А калитку на замок заперла. Передайте их нашей главной медсестре. На её усмотрение.
Владимир Иванович улыбнулся и кивнул ей в ответ.
За считанные минуты все расселись по своим местам: Звягинцев, как и прежде, занял место водителя, а Давид и Настя расположились на заднем сиденье. Двери автомобиля захлопнулись, и он торопливо тронулся с места. За считанные секунды машина стала набирать скорость. Успевать надо было.
Настя смотрела в окно и молчала. Она наблюдала за тем, как декорации за толстым стеклом сменяли друг друга. Как позади остаётся посёлок, а впереди… Впереди её ждало что-то неизвестное, неведомое. И это неведомое её сильно пугало. Но ещё пущий ужас охватывал девушку от одной только мысли, что она может остаться в Оротукане.
«Если я ошиблась, если судьба ещё сыграет со мной свою злую шутку, то пусть. Всё равно у меня нет другого выхода. Всё равно погибать. Не там, так здесь», - думала она про себя.
Давиду тоже над многим поразмыслить пришлось.
«Что говорить, когда прилетим в Москву? Как быть с Настей? Ладно, на месте разберёмся. Если кто будет интересоваться на её счёт скажу, что она моя дальняя родственница. А вообще, кому какое дело? Хотя конечно же, с моим положением и службой найдутся «доброжелатели». Ну ничего, главное то, что она летит со мной. Это ведь всё, что я могу сделать в память Пал Палыча. Но… Разве это я делаю только в оплату долга перед доктором? - Эта мысль заставила его задуматься. – Чего греха таить? Настя мне самому глубоко симпатична. И даже, если бы она не была дочерью доктора Плетнёва, я поступил бы точно также. Ни минуты не колебался. И всё же, надо придумать, что говорить? Как представить мне её? А что, если… Да! Именно! Настя - моя племянница, а я - дальний родственник, свалившийся ей на голову и желающий принять участие в её дальнейшей судьбе. Так тому и быть».
Долго они ехали молча, думая каждый о своём, пока Владимир Иванович не решился разрядить обстановку.
- Чего Настёнка заскучала? Не весёлая какая-то?
- Я, Владимир Иванович, вот что думаю: не хорошо как-то получается. Я ведь с Ульяной Ивановной и девчатами в больнице не попрощалась. Да и Виктор Сергеевич тоже ко мне всегда хорошо относился. Выходит, что я их здорово подставляю своим бегством. Не заслужили они такого отношения от меня.
- Не горюй, Настюшка! Никто про тебя так не подумает и не скажет.
- Не переживай, - подключившись к разговору, сказал Давид, - Владимир Иванович всё уладит. Завтра же, никак не позже, съездит в вашу больницу, передаст всем твоё прощание. Верно, Владимир Иванович?
- А как же?! И ключи от дома Ульяне Ивановне передам, чтоб присмотрела. Не разворовали его чтоб.
- Спасибо вам, Владимир Иванович. И вам, - она посмотрела на Давида и тихонечко улыбнулась.
В этот момент на душе у Давида стало как-то по-особенному спокойно. Он взял её маленькую худенькую ладошку в руки и тоже улыбнулся.