Настя всё про жизнь свою таёжную рассказывала. А Александра Фёдоровна, тем временем, и её слушала, и про ужин не забывала. Картошечку на суп уже почистила, мясо на отбивные побила. Даже тесто на печенье «тёртое» замешала. Всё в руках её ладилось. Любила она готовить. Любила и умела.
- Стало быть, таких вот бандитов и повстречал в лесу наш Давид Георгиевич.
- Не просто повстречал, а обезвредил и в милицию сдал. И к нам в больницу с ранением попал.
- А ты его там уже выхаживала? – улыбнувшись, спросила Александра Фёдоровна.
- Не совсем. За Давидом Георгиевичем нашу старшую медсестру приставили. Она-то его и выходила. Я помогать только вызвалась. У неё работы много по больнице было. А мне что? Чем больше занята, тем день быстрее проходит. Вот так мы с ним и познакомились.
- Эээх! Разве такой молоденькой день ускорять надо? Живи да радуйся каждому дню, - вздыхала тётя Шура
Настя рассказывала, а сама за Александрой Фёдоровной поспевала. Та за картошку возьмётся – и Настя за ней следом. Та по отбивным стучит, а Настя кляр уже готовит под них же.
Поглядывала на неё тётя Шура, а сама дивилась: «Шустрая девчушка-то! Сразу видно, что не из балованных».
- В общем, часто видеться мы с Давидом Георгиевичем стали. Разговаривали. Он мне про свои поездки рассказывал. И ещё! Самое главное выяснилось. Оказывается, мой отец и Давид Георгиевич были знакомы. На фронте их судьба свела. Папа тогда полевым хирургом был, а Давида Георгиевича в бою ранило.
- Выходит, что и ты, и папенька твой дважды нашего Давида Георгиевича спасли?
- Да где уж я спасла? Отец и правда помог. А я так. Несколько раз перевязку сделала и всё.
- Ну, всё не всё, а ведь ты же рядом с ним была, когда болел. А иной раз, не столько дело, как слово помогает и лечит.
- Быть может, - пожала она плечами и подобрала прядь светлых волос, выбившихся из туго стянутого хвоста.
К этому моменту у них с Александрой Фёдоровной уже всё готово было. А до ужина оставалось не больше часа.
- Я сейчас нам с тобой чайку вскипячу. Минут через двадцать печенье подоспеет. И Давид Георгиевич наш уже с Тихоном приедут скоро.
И тётя Шура захлопотала. Она проворно подскочила к шкафчику, что грузно нависал над плитой. Достала из него две красненькие нарядные фарфоровые чашечки в белый горох. К ним и блюдца нашлись тут же. Придвинув к Насте маленькую пиалу с клубничным вареньем и коробочку шоколадных конфет фабрики «Родфронт», она ласково улыбнулась и сказала:
- Угощайся, милая. – Александре Фёдоровне очень уж хотелось угодить гостье. Понравилась Настенька ей. Скромная, кроткая, милая девушка была проста в общении, приветлива и трудолюбива. Весь день она помогала Александре Фёдоровне по дому: и с уборкой, и на кухне. Тётя Шура жалела её, старалась не нагружать. А Настя как заведённая: на месте не сидит, говорит, что не привыкла быть без дела.
Они ещё много о чём болтали. Но их разговор внезапно прервал дверной звонок. Он залился звонкой трелью, и Александра Фёдоровна поспешила в коридор. Настя осталась ждать её на кухне. Она сделала несколько глотков из своей чашечки и услышала разговор в прихожей, который, к слову, продлился совсем недолго. Через пару минут звуки в прихожей стихли, и Александра Фёдоровна вернулась с бумажным свёртком в руках. Она протянула его Насте и сказала:
- А ну-ка, девонька, разверни и примерь.
- Что это? – удивлённо спросила Настя и приняла свёрток из рук тёти Шуры.
- Это для тебя моя внучка Верочка принесла. Я её сама попросила.
Настя положила бумажный свёрток на колени и аккуратно развернула его. Перед ней появилось симпатичное, весьма опрятное платьице. Оно было белого цвета в крупный синий мак, с длинными пышными рукавами и приталенным силуэтом, стянутым широким синим поясом. У Насти не было слов от восхищения. Никогда ещё прежде она не держала в руках такую красоту. Только у других девушек видела немного похожие платья, но сама такого никогда не носила.
- Примерь, примерь, - настаивала Александра Фёдоровна.
Настя встала со стула и приложила платье к себе. По длине своей оно идеально подходило девушке: чуть ниже коленок, на ладошку, не больше. А вот по полноте… Вот тут обновка была немного великовата. Точнее, шире размера на два. Но не беда. И исправить этот нюанс можно было с помощью всё того же пояса. В общем, платье Насте очень понравилось. Но одевать его она не стала.
- Спасибо, Александра Фёдоровна. Только не могу я его взять, - грустно сказала Настя и опустила глаза.
- Это ещё почему?