- А где её мать? Или какие другие родственники? – спросил Андрей.
- Мать ещё во время войны умерла. А родственники в Воронеже остались, наверное. Если честно, я её про родственников и не спрашивал. Но они должны быть. Хотя когда у Насти мама умерла, она долго у учительницы жила, пока отец с фронта не вернулся.
- Всё равно я не понимаю, зачем ты её в Москву притащил? – удивлялся Колосов, одновременно подливая водочку в рюмки.
- Поверь, Лёха. У меня не было другого выхода. Я не мог оставить Настю там одну.
- И как ты представляешь себе жизнь дальше? – подключился к беседе Одинцов.
- О чём ты?
- Как это о чём? Жить под одной крышей с молоденькой прелестной девушкой, которая, к тому же не приходится тебе кровной родственницей – это можно расценивать как аморальное поведение. И я думаю, что в ближайшее время тебе об этом скажут там, «на верху», - Одинцов поднял демонстративно указательный палец вверх.
- Андрюха прав, - согласился с другом Алексей.
- И что же вы прикажете мне делать? – нахмурился Давид.
- Если она не кровная твоя родственница, так сделай её просто родственницей, - сказал Андрей.
- Ты предлагаешь мне жениться на Насте? – догадался Давид.
- Именно!
Давид усмехнулся и покачал головой.
- Что-то я не пойму, Шальной, - Колосов обратился к нему по прозвищу, - В чём дело? У тебя ведь с женщинами всегда всё было чётко и понятно. А тут что же, спасовал? Неужели старость?
- Нет, не в том дело. Настя – не такая, как все остальные. Она умная, красивая, добрая. Когда я её забирал из дома, она только книги с собой взяла да пару платьев. Хотя там и забирать-то особо не чего было. – Он снова замолчал. Алексей и Андрей переглянулись между собой, но прерывать размышления друга не стали. - Думаю, вариант с женитьбой не подходит.
- Почему? – удивился Одинцов.
- Я не могу с ней так поступить.
- Можно подумать, что в женитьбе или в замужестве есть что-то плохое?
- Нет, Андрюха. Нет. Она заслуживает лучшего: и отношения, и мужа, и семью.
- Ладно. Это дело твоё. – Сдался Андрей, - А чем она собирается заниматься здесь, в Москве?
- Она хочет поступить в медицинский, чтобы продолжить дело отца, как я понимаю.
- Но это уже в следующем году. А сейчас?
- Почему в следующем?
- Так ведь учебный год уже начался, - напомнил Давиду Алексей.
- Я знаю. Но мы не будем ждать целый год. Настя поступит в этом, - утвердительно ответил ему Давид, как будто это дело уже решённое.
- Ну в таком случае всё становится на свои места! – воскликнул Колосов. – С поступлением она станет студенткой и тогда может рассчитывать на место в студенческом общежитии.
Но Давиду эта идея в корни не понравилась.
- Настя не будет жить в общежитии, - возразил он. - Ей есть где жить. А в качестве кого она будет пребывать в моей квартире, в этом мы разберёмся сами.
- О-о-о! Я вижу, что здесь всё сложнее, чем я предполагал. – Колосов лукаво посмотрел на Давида и улыбнулся. – Кажется, нашим другом движет не отеческая забота, а нечто другое.
- Лёха, ты мне это брось, - пригрозил ему Давид.
Но Одинцов вступился за Колосова.
- А чего ты злишься, дружище? Разве Лёха не прав?
Давид всегда прислушивался к словам старшего товарища. Вот и в этот раз, немного успокоившись, сказал:
- Не знаю, что вам сказать, друзья. Как говорит одна моя знакомая: «Будем поглядеть». - На этот раз бутылка «Столичной» оказалась в руке майора. Наполнив рюмки до верха, он проговорил, - Время покажет, как нам быть и что будет с нами.
- И всё же, Шальной, признайся, что неравнодушен. Я ведь видел, как ты взъерепенился, когда я твоей Насте ручку поцеловал. Думал, что испепелишь ты меня на ровном месте, - продолжил подначивать друга Колосов.
- Послушай меня, Лёха! Не хочу тебя обидеть, но не твоего ума это дело. На этом всё! Вопрос снят с повестки дня.
Сказал Давид, будто отрезал. Больше ни Колосов, ни Одинцов не касались этой темы. Но дальше продолжили вечер шумно и весело.
К двадцати трём часам многое было съедено и выпито. Но разговор трёх друзей продолжался.
- А что, братцы, в стране и в мире происходит? А то ведь я на время из обоймы выпал, - спросил у товарищей Давид.
Оба друга его работали в генеральной прокуратуре, в должностях следователей. А потому знали о многом, что творилось в стране не понаслышке, а из первых рук, как говорится.
- Грядут большие перемены, - начал Одинцов, - На сентябрьском пленуме ЦК Хрущёва генеральным секретарём избрали.
- Это я слышал. Выходит, Маленков сдал позиции? Не выдержал бремени власти?
- А я думаю давления со стороны Лаврентия Павловича он не выдержал, - усмехнулся Алексей и потянулся за маринованным помидорчиком. – Уж очень усердно обхаживал Георгия Максимовича Берия. К тотальному господству стремился товарищ. Через Маленкова на трон хотел залезть.