- На самом деле, я очень рад тому, что ты вернулся.
- Я сам, Давид, истосковался по дому, по отцу, по друзьям. Люди у нас, понимаешь, какие-то не такие, как там. Другие люди.
- В любой стране, в любой нации есть и приятные, порядочные граждане. Но есть и проходимцы редкой масти, – усмехнулся Давид, хотя и понимал, к чему клонит друг.
- Да понятное дело! Но вот как тебе объяснить-то? Чужой я там. Только и того, что на работе нахожусь день и ночь, без отдыха и выходных. Вот и пришёл я к выводу, что не могу жить не на Родине, не в своём городе.
Давид внимательно слушал друга, видя, что тому необходимо выговориться, рассказать всё, что накипело.
- В Бухаресте по соседству со мной жил один учёный. Профессор зоологии. Он мне много чего интересного порассказывал про «братьев наших меньших». Я некоторые аналогий с нашей жизнью провёл. Бывает рыба пресноводная, а бывает – морская. Брось ты пресноводную рыбёшку в море – не выживет та. И морской рыбке в реке не жизнь. Так вот к чему я это всё? – Пётр наклонился к Давиду, что сидел рядом с ним по правую руку, - Я, мой друг, как та рыбёшка.
- Которая из двух? - улыбнулся Давид. Он прекрасно понимал, что Пётр говорит ему весьма серьёзные вещи. Вот только сдержать улыбку не мог. Уж очень смешными казались майору рассуждения его, уже порядком выпившего друга.
- Да какая разница, какая? Что та, что другая в чужом водоёме не выживет, - склонил голову Великий и тяжело вздохнул.
- Ты мне лучше расскажи, что в прокуратуре делал?
Пётр поднял голову и внимательно посмотрел на Давида, будто на лице майора дублировался его же вопрос, который Великий не совсем расслышал.
- В прокуратуре? – переспросил Пётр ещё раз, на всякий случай.
- Да.
- Меня, Давид, вызывали по делу Берии, - фамилию Лаврентия Павловича Пётр произнёс шёпотом, - Как свидетеля. Они хотят доказать его тайную политическую связь с Тито-Ранковичем.
- Министром внутренних дел Югославии?
Пётр кивнул головой. Его рука потянулась к бокалу с хересом.
- Я что-то слышал об этом деле, - задумавшись, как будто что-то вспоминая, пробормотал Давид. – Якобы Берия склонял генерала на свою сторону, чтобы тот поддержал его в борьбе за власть?
- Именно это и инкриминируют Лаврентию Павловичу. Лично я видел его в последний раз в июне этого года, когда в Восточном Берлине вспыхнуло восстание, - сказал Пётр и опустошил свой бокальчик. – Как же так произошло, что его «взяли»?
- Подавить восстание правительство поручило Берии. Ещё в мае МИД стал получать тревожные сообщения. В них говорилось о том, что немцы из Восточного Берлина крайне недовольны социалистической властью. Многие с семьями стали перебегать на территорию Западного Берлина. Вот тогда миссию по подавлению недовольств поручили Берии. Но я думаю, Петька, что это был отвлекающий манёвр, - Давид достал из кармана папиросы и, пододвинув к себе хрустальную пепельницу, закурил. – Пока Берии не было в Москве, очень многие «влиятельные люди» нашей страны объединились и стали «дружить» против него. И вот, когда Лаврентий Павлович вернулся из Берлина, тут-то его и арестовали.
- И как это было? Я ведь… Давид, я ведь там сидел и ничего, ничегошеньки не знаю, как это здесь всё заварилось?
Майор сбил пепел со своей папиросы и продолжил:
- 26 июня Берию и его соратников – Меркулова, Гоглидзе и Кобулова арестовали вовремя заседания президиума ЦК КПСС, по обвинению в организации преступных антисоветских действий. По Москве впервые после войны танки протянули. Людей напугали только. Думали, что Бария и его люди окажут жестокое сопротивление. А он, - Давид сделал пару затяжек, - Он даже сразу и не сообразил, что случилось. Не поверил, что его арестовывают.
- И кто же взял на себя такую ответственность? – ухмыльнулся Пётр.
- После обвинительного выступления Хрущёва, Маленков кнопкой «Тревоги» вызвал из приёмной военных. Они-то и повязали Берию с его соратниками, - закончил свою мысль Давид и затушил папиросу.
- Но послушай! Я не могу понять одного: основное обвинение у «них» есть. Зачем же «они» тогда дальше продолжают копаться в «грязном» белье Берии? Его ведь уже есть за что к стенке приставить? Дела о шпионаже, массовых расстрелах, изнасилованиях, убийствах. И так всем понятно, что живым ему из тюрьмы уже не выбраться. Кому нужна эта «охота на ведьм» с публичным сжиганием на костре?
- По-видимому, обвинение в измене Родине «они» считают недостаточно весомым для устранения такой личности, как Берия. Либо же, прямых доказательств в проведении антисоветской деятельности Лаврентием Павловичем у «них» нет. А есть только догадки, предположение и жгучее желание расправиться с ним поскорее, - предположил Давид. – Как сказал один мой знакомый политолог: «Чтобы провернуть такое дело, одних обвинений об измене Родине недостаточно. Нужно ещё заручиться поддержкой народа, чтобы полностью разрушить авторитет такой личности, как Берия. И делать это нужно, нажимая на те рычаги, которые больше всего волнуют народные массы. Подобраться через то, что ближе».