- Значит, раньше нам с тобой было о чём разговаривать, а теперь, резко так, темы для бесед закончились. Да?
- Получается, что так.
Рука его потянулась к карману, где лежала пачка папирос, с таким близким его сердцу названием «Казбек». Но Настя, заметив этот его жест, тут же попросила:
- Не курите в этой комнате, пожалуйста. Табачный дым так трудно выветривается.
Рука его замерла прямо в воздухе и тут же опустилась вниз на колено. Давид сказал:
- Шура мне пожаловалась. Говорит, что ты не ешь совсем. Переживаешь за что-то?
- От чего мне переживать? - гордо подняла Настя голову. – И в мыслях не было.
Давид усмехнулся, наблюдая за нею, и сказал:
- Характер у тебя прямо отцовский! Тебе на фронте ротой командовать надо было. Да какой там ротой! Комдив вышел бы хоть куда!
Настя, услышав про отца, немножко остыла. Голову опустила вниз, да и спрашивает:
- А вы что, помните, какой у папы характер был?
- А то! – усмехнулся Давид и покачал головой. – В госпитале военном он был первым человеком. Все его слушались. От санитаров до генералов, которые на время лечения полностью были в его распоряжении. А что касается убеждений своих, то отстаивал их Пал Палыч несмотря ни на что, и ни на кого. Всё равно, кто стоял перед ним: рядовой или маршал. Сказал, что надо сделать так и так. И ни с места. Хоть что ему не говори, от своего не отойдёт. Вот и ты такая. - Настя закрыла глаза. Давид почувствовал, что задел за живое. Что слышит она его теперь, а главное – слушает. – Знаю я, что ты обижена на меня. За ту субботу, за день рождения. Только я извиняться за свой поступок тоже не буду. А в своё оправдание скажу: не чужая ты мне. Я в тот вечер это и понял. Испугался, что с тобой случиться может что-то. Я ведь мало чего боюсь в жизни. Не от того, что похвастаться хочу или болен чем-то психически и душевно. – Настя посмотрела на него и едва заметно улыбнулась. Ей почему-то стало смешно от этих слов майора. – Просто много чего в жизни довелось поведать. Не по доброй воле. А от того и кругозор мой стал увеличиваться. Он вырос, а страхи уменьшились. Знаю я теперь, чего надо действительно бояться в этой жизни. Потому и боюсь, в первую очередь того, что могу потерять близкого человека. Но страх этот оправданный, - гордо выпрямил он спину, - И за него я перед тобой извиняться не стану.
- А я и не жду извинений от вас, Давид Георгиевич. Главное я уже услышала. И не злюсь на вас вовсе. Просто… - Настя глубоко вздохнула, - Правильно сделали, что пришли. Вот поговорили, и вроде легче стало.
Давид улыбнулся ей в ответ и встал со стула.
- Приходи на ужин. Шура суп приготовила. Вкусный, - и вышел из комнаты.
Глава 20
Субботним пасмурным утром в квартире майора госбезопасности раздался телефонный звонок. Давид сквозь сон услышал этот омерзительно-громкий и неприятный его уху сигнал к подъёму. Он накинул на плечи махровый халат и зашагал в прихожую. Подняв телефонную трубку, майор тихо и медленно проговорил:
- Слушаю.
- Доброе утро, Давид Георгиевич!
Майор сразу же узнал голос в трубке. Это был Лунёв.
- Здравия желаю, товарищ полковник! – Давид тут же расправил плечи и выровнял осанку по привычке, выработанной годами. Ото сна не осталось и следа.
- Через час жду вас у себя в кабинете, товарищ майор! И не задерживайтесь.
- Слушаюсь, товарищ полковник! Через час буду!
Не успел Давид произнести последнее слово, как в трубке послышались короткие, щекочущие нервы, гудки.
«На ВЫ обращался. Дело серьёзное», - подумал про себя Давид.
- Что-то случилось? – насторожено спросила Настя, выглянув из-за двери своей комнаты.
- Доброе утро! – улыбнулся Давид, увидев её сонное, милое личико. – Ты чего проснулась так рано?
- Так звонили же?! – растерянно ответила она.
- Ступай. Поспи ещё немного.
- А вы?
- Мне нужно будет на пару часов съездить на работу. Кое-что забыл сделать. А потом вернусь обратно и мы, как и договаривались, пойдём в кино.
- А вы успеете со всем разобраться?
- Я буду очень стараться.
- Хорошо, - кивнула она и, надевая мягкие тапочки, поспешила на кухню. – Я сейчас заварю вам чаю и приготовлю завтрак.
- Настя, спасибо тебе за заботу, но мне очень некогда. Нужно спешить.
- Ничего, Давид Георгиевич. Пока Тихон за вами приедет, я завтрак успею приготовить.
Решительно и безоговорочно ответила она и отправилась на кухню. Давид только улыбнулся и решил ей не мешать. Он стал собираться. А через десять минут, поправляя воротник рубашки, вернулся на кухню, где его уже ждали: ароматный бодрящий чай, бутерброды с колбаской и сыром и, конечно же, пышный тёплый омлет. Настя включила радиоприёмник, из которого доносилась бодрая мелодия утренней гимнастики.